WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

«I. Причинно-следственные связи А) Причины русского религиозного раскола События второй половины XVII века – сложнейший период в истории России. Успешно преодолевая ...»

-- [ Страница 4 ] --

А) Причины русского религиозного раскола Рис. 8.1. Причины русского религиозного раскола Рис. 8.1. Причины русского религиозного раскола (продолжение) Рис. 8.1. Причины русского религиозного раскола (продолжение) Рис. 8.1. Причины русского религиозного раскола (продолжение) Рис. 8.1. Причины русского религиозного раскола (продолжение) Б) Последствия русского религиозного раскола Цивилизационный «вызов» Запада, а также войны России с Польшей, Швецией, Турцией, присоединение к России Малороссии выявили проблемное поле государственных преобразований в военной сфере, государственном управлении, налоговой системе и, конечно же, прежде всего в политической централизации. В поисках путей «ответа» на «вызов»

Западной Европы в один клубок органически сплелись проблемы социальноэкономического порядка, политические, законодательные, религиознонравственные, церковно-государственные отношения и т.д.

Для решения этих проблем необходимо было консолидировать российскую правящую элиту и создать сильную самодержавную власть.

Социальные катаклизмы «бунташного века» заставили ускорить эти процессы.

Вторая половина ХVII века – это время перехода от старой правительственной системы, построенной на национальном менталитете, к новой государственной модели, положившего начало западноевропейской модели. Реформирование российской государственности второй половины ХVII столетия прежде всего определялось кризисом сознания русского человека того времени. Осмысление новой государственной идеологии шло рука об руку с переменами в жизни русской православной церкви. Отсюда и появление такого явления в русской жизни как раскол.

Парадигма раскола, как и всего «бунташного века» второй половины XVII века, состояла в столкновении двух процессов: централизации государственности как «ответа» на «вызов» Запада и местного регионального сепаратизма. Лидеры раскола, как церковные, Аввакум Петров и его единомышленники, так и светские, ставшие позднее во главе раскола, братья Денисовы и др. отстаивали местное русское православие, выработанное многовековой национально-религиозной жизнью русского народа.

Неслучайно, что ключевой платформой концепции старообрядчества было учение о «Москве – Третьем Риме», которое многократно повторялось в раскольнической литературе. Вслед за псковским монахом Филофеем они рассматривали Россию, как лидера всего православного мира в контексте событий мировой истории. Они считали, что для сохранения своего лидерства Россия обязана оставаться верной отеческим преданиям. Лидеры раскола полагали, что сам ход истории предопределил место России среди враждебного окружения: латинство, протестантизм, ислам. Отсюда корни их национально - религиозной нетерпимости как способ защиты своей национальной идентичности.

Кроме того, старообрядцы, по крайней мере, первоначально, были категорически против ограничения царской власти властью патриаршей.

Отсюда у них сходство с Иваном Пересветовым и царём Иваном Грозным, которые в своих сочинениях обосновывали причину падения византийской империи ограничениями, как они считали, имперской власти властью патриаршей. На эту же причину указывал и, в частности, такой видный полемист, как Аввакум. Кстати, на эту причину, как на смертельную угрозу для государства, будет ссылаться для обоснования своей церковной политики позднее и Пётр I, говоря о «папёжных замахах» патриарха Никона. Таким образом, конкретная идеологическая парадигма старообрядцев соответствовала мировоззренческим постулатам, присущим времени расцвета Московского царства периода Ивана Грозного и шла вразрез со взглядами российской правящей элиты второй половины XVII века.

Не случайно в этой связи, что под знаменем религиозного раскола объединились со временем самые разношёрстные элементы.Обломки старины вроде остатков родовитого боярства и остатков стрелецкого войска, выходцев из посадского и крестьянского сословий, закрепощённых дворянским государством и т. д. Такая староверческая революция со времени правления царя Алексея Михайловича и вплоть до стрелецкого бунта (1682г.) периода двоевластия царей Иоанна и Петра будет для модернизирующейся российской государственности постоянной смертельной опасностью сползания её на путь кондового охранительного консерватизма. В противовес взглядам лидеров раскола царь Алексей Михайлович прекрасно понимал необходимость укрепления политической роли государства с опорой на новый служилый класс, новую правящую элиту – дворянство.

Царь – носитель государственных интересов. Патриарх Никон также сторонник укрепления государственности, но только в симфонии с властью церкви. Интересно отметить, что и патриарх Никон и первоначально находившийся под его влиянием царь Алексей Михайлович и протопоп Аввакум были единодушны в главном – они, безусловно, верили в то, что Московское царство «Москва-Третий Рим» - это попытка сокращения пределов деятельности Сатаны в мире.

Однако пути реализации этого концепта, пути развития российского государства у них были абсолютно различны. В этой связи протопопа Аввакума, его окружение и последующих лидеров старообрядцев можно назвать охранительными консерваторами, ибо главным мерилом духовнонравственных ценностей у них была истина древней русской православной церкви, сохранившаяся, как они считали, в незыблемости и чистоте.

Позиция патриарха Никона – динамический консерватизм. Он прекрасно понимал необходимость государственных преобразований, государственную модернизацию. Но он не принимал инфильтрацию в Россию западноевропейских секулярных духовных ценностей, с необходимостью проникавших в страну вместе с материальными заимствованиями во всех сферах российского социума: военном деле, торговле, промышленности, культуре. Патриарх Никон думал противопоставить этой духовной западной интервенции концепцию симфонии светской и духовной власти, когда церковная власть должна духовно окормлять власть светскую, не давая ей становиться абсолютной.



Опору в реализации своей концепции патриарх Никон видел в сильной царской власти и в великой вселенской византийско – русской православной традиции. В этом для Никона состояла мировая задача России.

Глубина мысли патриарха Никона была, к сожалению, не понята ни царём Алексеем Михайловичем, ни тем более правящей элитой, которая в большей своей части уже была пропитана западноевропейским образом европоцентризма. Столкновением этих трёх точек зрения старообрядческой, никоновской симфонии властей и западной модели будет пронизана вся последующая отечественная история вплоть до сегодняшней России.

Наследниками старообрядческой концепции станут в большей своей части торгово промышленные круги российского предпринимательства, в православная хозяйственная этика, сакральным смыслом которой был труд как богоделанье, служение Богу, в отличие от рационалистического понимания труда как только средства извлечения прибыли, как средства западноевропейского предпринимательства и приходило во второй половине ХVIIв. в Россию вместе с «созданием связей буржуазных». Сохранение сакрального отношения к труду, как угодного Богу, дало возможность русской старообрядческой промышленной буржуазии реализовать в конце XIX - начале ХХ столетия модернизационный экономический прорыв России.

Казалось бы, объективные условия для успехов старообрядцев на ниве экономики в России синодального периода отсутствовали. Они находились в ущемленном правовом положении. На них возлагалось повышенное, в сравнении с паствой РПЦ и инородцами, налоговое бремя. Периодически притеснения усиливались. Наряду с иными ограничениями правоспособности старообрядцев в предпринимательской сфере. К таковым, например, относился введенный с 1855 г. запрет на инкорпорацию их в купеческое обстоятельствам, старообрядцы по показателю экономической успешности идентичность оказалась в данном случае наиболее весомым фактором успеха в экономике, превосходящим по степени значимости социальные и правовые преференции. Имеются более веские основания говорить о старообрядческом «чуде», чем об японских или германских «чудесах» в экономике. Условием успехов японцев и немцев было целенаправленное внешнее инвестирование, конъюнктуре.

По некоторым оценкам, старообрядцы представляли около 60% торгово-промышленного класса и им принадлежало от 64% до 75% всего российские предпринимательские династии: Бобковы, Гучковы, Кузнецовы, Морозовы, Рахмановы, Рябушинские и др. Тот факт, что крупный капитал в императорский период работал на российскую экономику, а не вывозился вовне, во многом обусловливался его исследователей конфессионально-этических факторов старообрядческого предпринимательства В.В. Керов в заключение своего фундаментального труда выносит следующее резюме: «В деятельности «Божьих доверенных по старообрядцами элементы древнерусского национально-конфессионального менталитета с тенденциями, рожденными новой эпохой организации                                                              Рощин М.Ю. Старообрядчество и труд // Генезис кризисов природы и общества в России. М., 1994. Вып.

2. С.133; Зарубина Н.Н. Социально-культурные основы хозяйства и предпринимательства. М., 1998. С.171;

Старцев А.В. Хозяйственная этика старообрядчества // Старообрядчество: история и культура. Барнаул, 1998. Вып.1. С.75; Шахназаров О.Л. Отношение к собственности у старообрядцев (до 1917 года) // Вопросы истории. 2004. №4. с.53; Керров В.В. «Се человек и дело его …». Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства в России. М., 2004. С.9.  Вургафт С.Г. Ушаков И.Д. Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря. М., 1996.  фабричной промышленности и сложных комбинаций производственносбытовых процессов. В старообрядческой системе конфессиональноэкономических ценностей, институтов и установок осуществился синтез традиций православной цивилизации и посттрадиционного общества на новом цивилизационном этапе. Ментальность старообрядческих хозяев и хозяйственный этос староверия показали принципиальную возможность развития вне западной модели собственничества, историческую реальность модернизации на основе русских православных ценностей, развивавшихся в старообрядчестве». Другой возможный путь, на который могла бы вступить Россия, изложенный в концепции симфонии священства и царства патриарха Никона, царствия Екатерины II, в славянофильской соборности, отчасти в уваровской формуле «Самодержавие, Православие, Народность», в дебатах в церковных кругах начала ХХ века, вплоть до религиозно-философского дискурса в современной России.

Российская правящая элита, выбравшая западный путь развития, способствовала религиозному расколу в церкви и российском социуме, отпала в своей большей части от православных духовных ценностей, соблазнившись западными интересами, разрушила в дальнейшим русскую общину, стремясь подменить её западными принципами хозяйствования, конечном счёте, оказалась неспособной сохранить российскую православную государственность в ХХ в. Таким образом, значение раскола и всего «бунташного века» в отечественной истории определяется тем, что он явил собой видимую отправную точку духовных противоречий и смут, растянувшихся на многие десятилетия и завершившихся в начале ХХ столетия разгромом русской православной цивилизации.

                                                             Керов В.В. «Се человек и дело его…». Конфессионально – этические факторы старообрядческого предпринимательства в России. М., 2004. С.590.  консолидироваться в ответе на внешние вызовы, русский народ тратил духовную энергию на внутреннее самоистребление. Гонения официальной церкви на старообрядцев в случае победы последних (такая победа была реальностью, например, во время старообрядческого стрелецкого мятежа кн.

Хованского в 1682г) предполагала бы не меньшие гонения на никониан.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |