WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 131 |

«Мариэтта Омаровна Чудакова Жизнеописание Михаила Булгакова Первая научная биография выдающегося советского писателя М. А. Булгакова — плод многолетней работы автора. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Чудакова М. О. Жизнеописание Михаила Булгакова //Издательство «Книга», М., 1988

ISBN: 5-212-00075-0

FB2: “Sabl ”, 29 January 2010, version 1.0

UUID: C8AE053F-4E11-4251-9112-82A20E1B10D8

PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012

Мариэтта Омаровна Чудакова

Жизнеописание Михаила Булгакова

Первая научная биография выдающегося советского писателя М. А. Булгакова — плод многолетней работы автора. Множество документов, свидетельств современников писателя дали возможность автору не только скрупулезно воссоздать вехи жизни Булгакова, но и его творческий облик. Книга написана в яркой художественно-публицистической манере.

Жизнь писателя дается на широком историческом фоне эпохи, ее литературной и социальной жизни.

Для широкого круга читателей.

Содержание

УРОКИ МУЖЕСТВА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

ГЛАВА ПЕРВАЯ Киевские годы: семья, гимназия и университет. Война. Медицина. Революция.

ГЛАВА ВТОРАЯ Первые московские годы ГЛАВА ТРЕТЬЯ Театральное пятилетие (1925—1929) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Годы кризиса (1929—1931) ГЛАВА ПЯТАЯ Возвращение к роману. Новые пьесы и надежды (1932—1935) ГЛАВА ШЕСТАЯ Новый крах. «Что ж, либретто так либретто!»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ «Последний закатный роман». Последняя пьеса. (1938—1940) Мариэтта Чудакова

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ МИХАИЛА БУЛГАКОВА

УРОКИ МУЖЕСТВА

Насколько яее усилиямкнига Мариэтты Чудаковой — первая научная биография Михаила Булгакова. Ко многим фактам, которыевыстроились в трагизнаю, эта были обнародованы благодаря («Архив М. А. Булгакова», 1976), трудам других исследователей, теперь добавляются новые, а главное, они ческую, но ясную линию жизни.

Что было основным в жизни этого веселого, доброго, сильного человека? Борьба, а точнее сказать — сопротивление. Борьба эта была ему навязана бюрократией, и Булгаков, сохраняя достоинство мыслящего человека, вынужден был принять бой.

Булгаков никогда не выдвигал и не защищал антисоциалистических идей, хотя именно в этом обвиняли его тогдашние демагоги. Он защищал святое для художника право на свой взгляд, свой ум, свое воображение. Он защищал право художника быть самим собой, то есть такое право, без которого художник перестает быть художником.

Хорошо, что Мариэтта Чудакова поименно называет критиков, хуливших Булгакова. Это была странная борьба. Его ругали в печати, а ответить своим критикам по условиям тогдашнего времени он не мог. Как у птицы, которую бьют влет, у него не было никакой защиты, кроме крыльев творческого воображения.

Не успевала затихнуть ругань по поводу старой пьесы, как появлялась новая. И эта, новая, была такая же талантливая и казалась особенно дерзкой, потому что в ней не было ни малейшего оттенка учета вульгарно-социологической критики. Это воспринималось как издевательство. В высшем смысле так оно и было.

Как, он еще жив? Он еще пишет?! И теперь новая критика, ничуть не поумнев, становилась еще злее, еще беспощадней.

Горько и поучительно следить за извивами этой неравной борьбы. Воздушные замки надежд обрушиваются с трагической реальностью собственного дома: разрешить, запретить, разрешить, запретить... А жизнь проходит.

Что двигало замыслом его последнего поистине великого романа, опубликованного уже в наши дни?

«Мастер и Маргарита» — это плод отчаянья и выход из отчаянья сильного человека. Это философский итог жизни и это духовное возмездие бюрократии, навеки заспиртованной в свете вечности. Как в поэме великого итальянца, здесь каждый навеки пригвожден к своему месту. Поражает благородная завышенность требований к художнику, то. есть к самому себе. Вероятно, так и должно быть.

Где мера страданий, необходимых художнику? Та мера, которая топчет его, как топчут виноград, чтобы добыть вино жизни. Страдания, боли, испытанных Булгаковым, хватило на великий роман, но оказалось избыточно для жизни.

Последние страницы биографии читаются с особым волнением. Полуслепой, умирающий писатель продолжает диктовать жене, вносит в роман последнюю на виду у смерти правку. Кажется, только пафос долга продлевает его последние дни. Роман закончен, Михаил Булгаков умирает.

Рукописи не горят там, где художник сам сгорает над рукописью.

Фазиль Искандер

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Начиная интересего прозы, имя писателя, хорошо известноежечасть драматургического наследия опубликованвышел однотомник, включивший значис середины 1960-х годов, когда была издана большая Булгакова и тельную часть до этой поры главным образом историкам литературы и зрителям пьесы «Дни Турбиных», привлекло широкого отечественного читателя. Когда в конце 1966 — начале 1967 г. был и вслед за тем переведен на многие языки его последний роман «Мастер и Маргарита», творчество Булгакова получило мировой резонанс, изменив в определенной степени представление о русской прозе 1930-х годов.

В те самые годы, когда выходил роман, у вдовы писателя Е. С. Булгаковой был приобретен государством архив Булгакова, сохраняемый ею более четверти века после смерти мужа, и силою вещей автору данного жизнеописания выпала задача разбирать этот архив и делать его научное описание. Творческая работа писателя открылась тогда в ее неизвестной до этого времени полноте, многие биографические и литературные факты были в процессе разбора и описания рукописей и иных документов впервые введены в культурный обиход.



Весьма важными для уяснения особенностей личности и биографии писателя были беседы с Еленой Сергеевной Булгаковой во время наших многочисленных встреч 1968— 1970 г. в ее квартире, в Москве, на Суворовском бульваре, столь памятной исследователям и почитателям Булгакова.

Стремясь пополнить и архив писателя, и знание его биографии, в то время страдавшее очень существенными пропусками, мы разыскивали его родственников и друзей, постепенно расширяя круг поисков. Так были записаны сотни страниц бесед с современниками писателя, очевидцами его жизни.

Конечно, воспоминания современников, записываемые во время устных бесед, нередко бывают осложнены многими дополнительными факторами, вольно или невольно деформирующими информацию, в том числе, скажем, осторожностью в высказывании религиозных или иных убеждений, в освещении тех или иных событий и их восприятия. Эта столь характерная для соотечественников старших поколений, столь понятная (и оттого не менее печальная) осторожность, даже в отношении своих воззрений очень далекого времени, изменившихся в течение жизни мемуариста, сказывалась и в том, как очерчивалась личность Булгакова. Между тем кажутся важными любые штрихи портрета столь замечательного человека, каким является наш герой:

ведь только живая, подвижная, меняющаяся в течение жизни совокупность этих штрихов, в том числе утрированность одних качеств и притушенность других, поможет нам выпукло представить себе личность автора «Мастера и Маргариты». Здесь мы следуем за тем, кто еще в середине прошлого века разработал новый для своего времени и актуальный и плодотворный и сегодня подход к биографии — за Павлом Васильевичем Анненковым (которого читал и любил Булгаков), остающимся до сей поры лучшим биографом не только Пушкина, но и Гоголя, Белинского, Тургенева — всех, о ком оставил он свои воспоминания. «Прежде всего хотелось бы нам, чтобы навсегда отвергнута была система отдельного изъяснения и отдельного оправдания всех частностей в жизни человека, — писал он, — а также система горевания и покаяния, приносимого автором за своего героя, когда, несмотря на все усилия, не находится более слов к изъяснению и оправданию некоторых явлений». Иными словами, П. Анненков предостерегал от изолированных объяснений и оправданий отдельных поступков и качеств, призывая исходить из целостного характера творца и творческого итога жизни, не замещая «старание понять и представить живое лицо легкой работой вычисления — насколько лицо подошло к известным общепринятым понятиям о приличии и благовидности и насколько выступило из них. При этой работе случается, что автор видит прореху между условным правилом и героем своим там, где ее совсем нет, а иногда принимается подводить героя под правило без всякой нужды, только из ложного соображения, что герою лучше стоять на почетном, чем на свободном и просторном месте» (подчеркнуто нами. — М. Ч.). Мы стремились, во всяком случае, не подводить нашего героя под правило, а понять по возможности его «живое лицо».

В этой книге широко использованы записанные нами неопубликованные воспоминания вдовы писателя Е. С. Булгаковой (1893—1970), первой его жены Татьяны Николаевны Кисельгоф (1889—1982), сестры Надежды Афанасьевны Земской (урожд. Булгаковой; 1893—1971), двоюродной его сестры Александры Андреевны Ткаченко, а также материалы многочисленных бесед с друзьями и знакомыми писателя начиная с гимназических лет до последних дней его жизни. О многих фактах жизни и творчества Булгакова здесь рассказывается впервые. Разумеется, для целей данного жизнеописания были важны и полезны работы советских и зарубежных исследователей, число которых за двадцать лет достигло весьма внушительной цифры.

Следует пояснить — мы пишем о человеке, который почти не оставил прямых высказываний на важные для каждого биографа темы — от политических до религиозных. Это не исключительный, но достаточно редкий случай; мы хотели бы, чтобы наш читатель отдавал себе в этом отчет. Все, что относится к тому, что называют взглядами человека, биографом Булгакова должно реконструироваться только по косвенным данным. В этом смысле особенно драгоценны были материалы, связанные с детством и отрочеством — временем формирования личности. Здесь важны были и самые косвенные свидетельства — такие, например, как присланные нам в 1977 году Екатериной Петровной Кудрявцевой ее воспоминания об отце, Петре Павловиче Кудрявцеве, с 1897 года занимавшего кафедру истории философии в Киевской духовной академии. Она писала нам, что в ее мемуарах «нет даже упоминания о писателе или его родителях», она справедливо поясняла, однако, что ею охарактеризован не столько «быт профессорской среды того времени (а писатель рос как раз в семье профессора Духовной академии), как — в основном — та культурная, интеллектуальная, моральная обстановка, которая и способствовала до известной степени формированию его «внутреннего» образа. Ведь Булгаков не только большой художник, но и писатель редкой широты, какой-то «раскрепощенности мысли», если можно так выразиться, а ведь все это формируется у человека — в его сознательной или подсознательной сфере — с детства».

Нам всегда казалось, что исследователь литературы и общества нашего времени должен порываться к пониманию истинной картины, независимой от плюсов и минусов, расставленных задним числом, и что только в этом может выразиться дань уважения биографа к большому писателю, над жизнью которого он берется размышлять и решается сообщать читателю результаты своих размышлений.

Булгаков предстал перед своими читателями четверть века спустя после смерти, в середине шестидесятых годов. Он входил в отечественную культуру на излете общественного подъема, уже переходившего в те годы в некую судорогу; отсюда — и некоторая судорожность в тогдашнем этапе освоения его биографии и творчества, чувствующаяся до сего времени. Перед многими Булгаков предстал как вожделенный, давно искомый образец, объект веры и поклонения. При этом разные слои общественности приписывали ему собственные ценности, им в его лице и поклонялись.

Общество нуждалось в легенде — и получило или сформировало ее. Отсутствие даже первоначального очерка биографии и при этом свойства самих произведений, впервые прочитанных, — подчеркнутая автобиографичность «Театрального романа», простор для прямых и косвенных биографических отождествлений, открытый автором в романе «Мастер и Маргарита», — к этому толкали.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 131 |
 



Похожие работы:

«Культура. ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ: Я. ЛЕНИНГРАДСКАЯ ВДОВА Автор: Л. А. АННИНСКИЙ Ольга Берггольц: Я. ленинградская вдова* Она редко видела отца в градусе, но однажды, когда после третьей рюмки он по обыкновению запел басом Гаудеамус игитур, - заметила вскользь: старый дерптский студент. А если не вскользь, то пусть биографы великой поэтессы выяснят генеалогические корни военно-полевого хирурга, который воевал против германцев в империалистическую, потом против белых в гражданскую, потом шел по льду...»

«В СУРОВЫЕ ГОДЫ ВОЙНЫ Р едакци онн ая коллегия: Д. В. К о ч у р а (отв. редактор), А. И. Б о р о в с к и й, А. А. К а з н а ч е е в (зам. отв. редактора), К. Р. К и п к е е в, | Л. Н. Л о з а н о в и ч|, | В. И. С и в к о в.| щ в д Xт С иЛ еи С г и й 11203 М159С03)—78 Без объявлС тавроп ольское книжное и зд ател ьство, 1978 г. ВВЕДЕНИЕ Эта книга воскреш ает героические страницы истории народного подвига в годы Великой Отечественной войны, повествует о том, как сражались против немецко-фа­...»

«УЧЕБНИК НОВОГО ВЕКА Л. Ф. БУРЛАЧУК ПСИХОДИАГНОСТИКА Учебник для вузов Допущено Советом по психологии УМО по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальностям психологии 300.piter.com Издательская программа 300 лучших учебников для высшей школы в честь 300-летия Санкт-Петербурга осуществляется при поддержке Министерства образования РФ an® Москва • Санкт-Петербург • Нижний Новгород • Воронеж...»

«Алигьери Данте Божественная комедия Поэма великого итальянского поэта Данте Алигьери (1265-1321) Божественная Комедия - бессмертный памятник XIV века, который является величайшим вкладом итальянского народа в сокровищницу мировой литературы. В нем автор решает богословские, исторические и научные проблемы. Предисловие (К. ДЕРЖАВИН) Божественная Комедия возникла в тревожные ранние годы XIV века из бурливших напряженной политической борьбой глубин национальной жизни Италии. Для будущих близких и...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Образовательная программа по истории составлена на основе федерального компонента государственного стандарта (основного) общего образования 2004 года и обязательного минимума содержания образования 1999 года при использовании авторских программ В.И. Уколовой, А.Н. Сахарова, В.А. Ведюшкина, А.В. Ревякина, А.А. Левандовского, А.В.Ревякина, Е.Е. Вяземского, О.Ю. Стреловой, Е.Ю. Сергеева на основе на основе примерных программ сборника История. Академический школьный учебник...»

«ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ФОРМИРОВАНИЯ ДОКТРИНАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ОБ ИНСТИТУТАХ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА (XV – НАЧАЛО XXI ВЕКОВ) Ключевые слова: уголовное право, систематизация, институт, норма, история, развитие, эволюция Уголовно-правовые институты как структурный компонент отрасли права являются теоретическими конструкциями. В их оформлении ведущая роль принадлежит доктринальным разработкам и законодательным решениям. Именно наука и законотворческая практика наделяют тот или иной комплекс...»

«Федосеев Н.Ф. ЕЛИЗАВЕТОВСКОЕ ГОРОДИЩЕ - ПСОЯ - ТАНАИС1 Существование в Подонье, на самой дальней границе Боспорского царства, двух крупнейших торговых центров - Елизаветовского городища и Танаиса, еще в XIX веке поставило перед исследователями проблему выяснения места каждого из них в историческом развитии Северо-Восточного Приазовья. В значительной мере этот вопрос был исследован в работах И.Б.Брашинского [1; 2] и Д.Б.Шелова [3]. С открытием греческого поселения и более раннего эмпория на...»

«Утверждаю Ректор Института государственного администрирования д.э.н., профессор Тараканов В.А. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИИ СЕМЬИ И СЕМЕЙНОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ Специальность 030301 Психология Психолого-педагогический факультет Кафедра социальной психологии и психологического консультирования Москва, 2008 Иншаков В.Ф. Дисциплина Основы психологии семьи и семейного консультирования. Учебно-методический комплекс. Предназначен для студентов, обучающихся по специальности...»

«МИКРОКЛИМАТ Пдоаередо, Ч9бЪг. и МЕСТНЫЙ КЛИМАТ Допущено Министерством высшего образования СССР : качестве учебного пособия для гидрометеорологических институтов и университетов • С) •Г*4* Б.. Ь IИ ЬИА Р. Д-: i О.i ГИДРОМЕТЕ.-Р Я1(.'1М-ЕСнОГО ИИСИ.ГУ • А гимиз Г И Д РОМ Е Т Е О Р О Л О Г И Ч Е С К О Е ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАД • 1950 АННОТАЦИЯ В книге впервые с большой полнотой приводятся систематизированные современные сведения по микроклимату и местному климату. В ней излагаются физические...»

«КНИГА ЯПОНСКИХ ОБЫКНОВЕНИЙ () Александр Николаевич Meщеряков Э. Г. Ким Франсиско Ксавье Алессандро Валиньяно Ян Янсен Стрейс Н. Бартошевский Давид Ильич Шрейдер Григорий Александрович де Воллан Филипп Франц фон Зибольд Энгельберт Кемпфер Карл Петер Тунберг Книга посвящена описанию культуры и образа жизни японцев. Первая часть книги, давшая название всему изданию, принадлежит перу А. Н. Мещерякова, известного ученого, автора многих работ по древней и средневековой Японии, долго жившего в этой...»






 
© 2013 www.knigi.konflib.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.