WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 79 |

«МОСКВА искусство 2000 УДК 808 (161.1) ББК 71.0 РОССИЙСКАЯ Л 65 ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА 2000 Оформление и макет И. В. Балашова Составление и подбор иллюстративного ...»

-- [ Страница 5 ] --

Как многократно отмечалось, в России сохранялось обычное право и привычные народам гражданские права. В Царстве Польском продолжал действовать кодекс Наполеона, в Полтавской и Черниговской губерниях — Литовский статут, в Прибалтийских губерниях — Магдебургское городское

ИСТОРИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ И КУЛЬТУРА РОССИИ

право, местные законы действовали на Кавказе, в Средней Азии и Сибири.

Конституция — в Финляндии, где еще Александр I организовал четырехсословный Сейм.

И опять приходится сказать: да, имелись и факты национального угнете­ ния, но это не означает, что надо закрывать глаза на то, что национальная вражда не достигала размеров нынешней или что значительная часть рос­ сийского дворянства была татарского и грузинского происхождения.

Для русских другие нации всегда представляли особую притягательную силу. Притягательные силы к другим народам, особенно слабым, малочис­ ленным, помогли России сохранить на своих пространствах около двухсот народов. Согласитесь — это немало. Но этот ж е «магнит» постоянно оттал­ кивал главным образом жизнедеятельные народы — поляков, евреев. В поле силовых линий, притягивавших и отталкивавших от русских другие народы, оказались втянуты даже Достоевский и Пушкин. Первый подчеркивал в рус­ ских их всечеловечность, а вместе с тем в противоречии с этим своим убеж­ дением нередко срывался в бытовой антисемитизм. Второй, заявляя, что к памятнику его придет всякий живущий в России народ («...всяк сущий в ней язык, и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей кал­ мык»), написал стихотворение «Клеветникам России», в котором «волнения Литвы» (то есть в терминологии того времени — Польши) против России счел спором славян между собой, в который не должны вмешиваться другие народы.

Отрыв России от Европы. Была ли Россия в течение семисот лет свое­ го существования до Петра оторвана от Европы? Да, была, но не в такой мере, в которой это провозглашалось самим создателем подобного мифа Петром Великим. Миф этот потребовался Петру для прорыва в Северную Европу.

Однако еще до татарского нашествия у России существовали интенсивные отношения со странами Южной и Северной Европы. Новгород входил в Ган­ зейский союз. В Новгороде был готский вымол, у готландцев в Новгороде имелась своя церковь. А еще до того «путь из Варяг в Греки» в IX—XI веках был главным путем торговли стран Балтики со странами Средиземноморья.

С 1558 по 1581 год Русское государство владело Нарвой, куда, минуя Ревель и другие порты, приезжали для торговли не только англичане и голландцы, но и французы, шотландцы, немцы.

В XVII веке основное население Нарвы оставалось русским, русские не только вели обширую торговлю, но занимались и литературой, о чем свиде­ тельствует опубликованный мною «Плач о реке Нарове 1665 г.», в котором жители Нарвы жалуются на притеснения со стороны шведов. Англичанин Джальс Флетчер в своем сочинении о России («О государ­ стве Русском». СПб., 1906) пишет, что когда Нарва была русской, то через таможню ежегодно проходило до 100 судов с русским льном и пенькой.

Культурная отсталость. Распространено лшение, что русский народ крайне некультурен. Что это значит? Действительно, поведение русских в своей стране и за рубежом «заставляет желать лучшего». Попадают в «заг­ ранки» далеко не выдающиеся представители нации. Это известно. Извест­ но и то, что чиновники, а особенно взяточники, на протяжении 75 лет боль­ шевистской власти считались наиболее надежными и «политически грамот­ ными». Однако русская культура, насчитывающая тысячу лет своего сущеД.С. ЛИХАЧЕВ. РУССКАЯ КУЛЬТУРА ствования, бесспорно, я бы сказал, «выше среднего». Достаточно назвать не­ сколько имен: в науке — Ломоносов, Лобачевский, Менделеев, В.Вернадский, в музыке — Глинка, Мусоргский, Чайковский, Скрябин, Рахманинов, Про­ кофьев, Шостакович, в литературе — Державин, Карамзин, Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов, Блок, Булгаков, в архитектуре — Воронихин, Баженов, Стасов, Старов, Штакеншнейдер... Стоит ли перечислять все обла­ сти и давать примерный список их представителей? Говорят — нет филосо­ фии. Да, того типа, что в Германии, мало, но русского типа вполне достаточ­ но —- Чаадаев, Данилевский, Н.Федоров, ВлСоловьев, С.Булгаков, Франк, Бер­ дяев.

А русский язык — его классической поры — XIX века? Разве не свидетель­ ствует он сам по себе о высоком интеллектуальном уровне русской культуры?

Откуда все это могло бы взяться, не будь появление всех ученых, музы­ кантов, писателей, художников и архитекторов подготовлено состоянием культуры на ее высших уровнях?

Говорят также, что Россия была страной чуть ли не сплошной неграмот­ ности. Это не совсем точно. Статистические данные, собранные академиком АИ.Соболевским по подписям под документами X V — X V I I веков, свидетель­ ствуют о высокой грамотности русского народа. Первоначально этим дан­ ным не поверили, но их подтвердили и открытые АВАрциховским новго­ родские берестяные грамоты, писанные простыми ремесленниками и крес­ тьянами.

В XVIII—XIX веках русский Север, не знавший крепостного права, был почти сплошь грамотным, и в крестьянских семьях до последней войны су­ ществовали большие библиотеки рукописных книг, остатки которых удает­ ся сейчас собирать.

В официальных переписях X I X — X X веков старообрядцев обычно запи­ сывали неграмотными, так как они отказывались читать печатные книги, а старообрядцы на Севере и на Урале, да и в ряде других районов России со­ ставляли основную часть коренного населения.



Исследования Марины Михайловны Громыко и ее учеников показали, что объем знаний крестьян по земледелию, рыболовству, охоте, русской ис­ тории, воспринятой через фольклор, был весьма обширен. Просто существу­ ют разные типы культуры. И культура русского крестьянства, конечно, была не университетской. Университетская культура появилась в России поздно, но в XIX и X X веках быстро достигла высокого уровня, особенно в том, что касалось филологии, истории, востоковедения. Так что ж е произошло с Россией? Почему огромная по численности и великая по своей культуре страна оказалась в таком трагическом положе­ нии? Десятки миллионов расстрелянных и замученных, умерших от голода и погибших в «победоносной» войне. Страна героев, мучеников и... тюремных надсмотрщиков. Почему?

И опять идут поиски особой «миссии» России. На этот раз наиболее рас­ пространенной идеей становится старая, но «перевернутая» идея: Россия вы­ полняет свою миссию — предостеречь мир от гибельности искусственных госу­ дарственных и общественных образований, показать несбыточность и даже ка­ тастрофичность социализма, надеждами на который жили «передовые» люди, особенно в XIX веке. Это невероятно! Я отказываюсь верить даже в одну сотую, одну тысячную долю благодетельности такой «миссии».

ИСТОРИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ И КУЛЬТУРА РОССИИ

Никакой особой миссии у России нет и не было!

Судьба нации принципиально не отличается от судьбы человека. Если человек приходит в мир со свободной волей, может выбирать сам свою судь­ бу, может стать на сторону добра или зла, сам отвечает за себя и сам себя судит за свой выбор, обрекая на чрезвычайные страдания или на счастье при­ знания — нет, не собой, а Высшим Судьей своей причастности к добру (я намеренно выбираю осторожные выражения, ибо никто не знает точно, как происходит этот суд), то и любая нация точно так ж е отвечает за свою судьбу.

И не надо ни на кого сваливать вину за свою «несчастность» — ни на ковар­ ных соседей или завоевателей, ни на случайности, ибо и случайности далеко не случайны, но не потому, что существует какая-то «судьба», рок или мис­ сия, а в силу того, что у случайностей есть конкретные причины...

Одна из основных причин многих случайностей — национальный харак­ тер русских. Он далеко не един. В нем скрещиваются не только разные чер­ ты, но черты в «едином регистре»: религиозность с крайним безбожием, бес­ корыстие со скопидомством, практицизм с полной беспомощностью перед внешними обстоятельствами, гостеприимство с человеконенавистничеством, национальное самооплевывание с шовинизмом, неумение воевать с внезап­ но проявляющимися великолепными чертами боевой стойкости.

«Бессмысленный и беспощадный» — сказал Пушкин о русском бунте, но в моменты бунта эти черты обращены прежде всего на самих себя, на бунтующих, жертвующих жизнью ради скудной по содержанию и малопо­ нятной по выражению идеи.

Широк, очень широк русский человек — я бы сузил его, заявляет Иван Карамазов у Достоевского.

Совершенно правы те, кто говорит о склонности русских к крайностям во всем. Причины этого требуют особого разговора. Скажу только, что они вполне конкретны и не требуют веры в судьбу и «миссию». Центристские позиции тяжелы, а то и просто невыносимы для русского человека.

Это предпочтение крайностей во всем в сочетании с крайним ж е легко­ верием, которое вызывало и вызывает до сих пор появление в русской исто­ рии десятков самозванцев, привело и к победе большевиков. Большевики победили отчасти потому, что они (по представлениям толпы) хотели боль­ ших перемен, чем меньшевики, которые якобы предлагали их значительно меньше. Такого рода доводы, не отраженные в документах (газетах, листов­ ках, лозунгах), я тем не менее запомнил совершенно отчетливо. Это было р к е на моей памяти.

Несчастье русских — в их легковерии. Это не легкомыслие, отнюдь нет. Иногда легковерие выступает в форме доверчивости, тогда оно связано с добротой, отзывчивостью, гостеприимством (даже в знаменитом, ныне ис­ чезнувшем, хлебосольстве). То есть это одна из обратных сторон того ряда, в который обычно выстраиваются положительные и отрицательные черты в контрдансе национального характера А иногда легковерие ведет к построе­ нию легковесных планов экономического и государственного спасения (Ни­ кита Хрущев верил в свиноводство, затем в кролиководство, потом покло­ нялся кукурузе, и это очень типично для русского простолюдина).

Русские часто сами смеются над собственным легковерием: все делаем на авось и небось, надеемся, что «кривая вывезет». Эти словечки и выражеД.С ЛИХАЧЕВ. РУССКАЯ КУЛЬТУРА ния, отлично характеризующие типично русское поведение даже в крити­ ческих ситуациях, не переводимы ни на один язык. Тут вовсе не проявление легкомыслия в практических вопросах, так его толковать нельзя, — это вера в судьбу в форме недоверия к себе и вера в свою предназначенность.

Стремление уйти от государственной «опеки» навстречу опасностям в степи или в леса, в Сибирь, искать счастливого Беловодья и в этих поисках угодить на Аляску, даже переселиться в Японию.

Иногда эта вера в иностранцев, а иногда поиски в этих ж е иностранцах виновников всех несчастий. Несомненно, что в карьере многих «своих» ино­ странцев сыграло роль именно то обстоятельство, что они были нерусскими — грузинами, чеченцами, татарами и т.п.

Драма русского легковерия усугубляется и тем, что русский ум отнюдь не связан повседневными заботами, он стремится осмыслить историю и свою жизнь, все происходящее в мире, в самом глубоком смысле. Русский кресть­ янин, сидя на завалинке своего дома, рассуждает с друзьями о политике и русской судьбе — судьбе России. Это обычное явление, а не исключение.

Русские готовы рисковать самым драгоценным, они азартны в выполне­ нии своих предположений и идей. Они готовы голодать, страдать, даже идти на самосожжение (как сотнями сжигали себя староверы) ради своей веры, своих убеждений, ради идеи. И это имело место не только в прошлом — это есть и сейчас.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 79 |