WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«В книге кратко рассмотрено развитие генетики в XX веке и более детально — история генетики в СССР. Описано появление первых научных школ в Ленинграде и в Москве в ...»

-- [ Страница 4 ] --

Естественно, что для грамотных генетиков в XX веке они были неприемлемы. В дискуссиях Н. И. Вавилов, А. С. Серебровский и другие пытались аппелировать к фактам, доказывающим и существование генов, и роль хромосом в наследственности, и ненаследуемость приобретенных свойств. Эти аргументы лысенковцы просто не хотели слышать, а нередко были неспособны по уровню своего образования и подготовки понимать. В ответ они ссылались на собственные достижения в сельском хозяйстве и, во все большей степени, переходили на идеологические и политические обвинения. Если первые дискуссии (1936 и 1939 гг.) еще могли считаться таковыми, то заключительная, ознаменовавшая разгром генетики в 1948 г., была «разоблачением»_: «Мы не будем дискуссировать с морганистами, мы будем продолжать их разоблачать как представителей вредного и идеологически чуждого, привнесенного к нам из чуждого зарубежа, лженаучного по своей сущности направления»_ (И. И. Презент, там же, с.510).

Историческая канва событий была следующей. Т. Д. Лысенко начинал как агроном-экспериментатор, и в конце 20-х годов ему удалось сделать безусловно интересные наблюдения о влиянии температурных условий на развитие злаков. Сформулированная на основе этих опытов теория стадийного развития растений, относящаяся к физиологии развития, была неправомочно противопоставлена генетике и, главное, положена в основу широко рекламируемого агротехнического приема яровизации.

Подстрекаемый примкнувшим к нему философом, демагогом и схоластом И. И. Презентом, Т. Д. Лысенко перешел к нападкам на своих оппонентов и особенно на генетику. Научной дискуссии не было, были идеологические, а подчас и политические обвинения. Такие обвинения на фоне широкой борьбы с «врагами народа»_ провоцировали применение репрессивных мер к несогласным с Т. Д. Лысенко.

С 1929 г. Т. Д. Лысенко работал в Селекционногенетическом институте в Одессе, где занимался пропагандой и широким внедрением агротехнического приема яровизации. Прием был недостаточно обоснован (в дальнейшем от него полностью отказались). Т. Д. Лысенко, отстаивая свой предложения, в духе времени прибегал к политической фразеологии: «...хотя яровизация, созданная советской действительностью, и смогла за довольно короткий период времени, за какие-то 4-5 лет, вырасти в целый раздел науки, смогла отбить все нападки классового врага, а немало их было, но сделать надо еще много. Товарищи, ведь вредителикулаки встречаются не только в вашей колхозной жизни. Вы их по колхозам хорошо знаете. Но не менее они опасны, не менее они закляты и для науки. Немало пришлось кровушки попортить в защите во всяческих спорах с некоторыми так называемыми «учеными_» по поводу яровизации, в борьбе за ее создание, немало ударов пришлось выдержать в практике. Товарищи, разве не было и нет классовой борьбы на фронте яровизации?... И в ученом мире, и не в ученом мире, а классовый враг всегда враг, ученый он или нет»._ (Речь Т. Д. Лысенко на Втором Всесоюзном съезде колхозников-ударников в 1935 г.).

От противников по приему яровизации Т. Д. Лысенко перешел к наступлению на генетику. Переломным оказался 1935 г. Н.

И. Вавилов перестал быть президентом ВАСХНиЛ, Т. Д. Лысенко становится членом этой академии. Нападки на генетику и на позиции Н. И. Вавилова в отношении сельскохозяйственной науки вызвали размежевание среди биологов и агрономов.

В декабре 1936 г. состоялась IV сессия ВАСХНиЛ, которая вошла в историю как первая дискуссия между генетиками и лысенковцами. Основные доклады были сделаны Н. И. Вавиловым, Т.

Д. Лысенко, А. С. Серебровским, Г. Меллером. В прениях выступило более 40 человек. Принявшие участие в сессии крупнейшие селекционеры критиковали практические предложения Т. Д. Лысенко. Сторонники последнего припомнили генетикам «евгенические прегрешения_». На сессии был высказан достаточно широкий спектр взглядов и мнений, каких-либо организационных последствий она не имела.

Постоянное апеллирование к диалектическому материализму привлекло к Лысенко внимание философов. Следующая дискуссия была организована журналом «Под знаменем марксизма»_ осенью 1939 г. К этому времени лысенковцы стали упорно говорить о генетике («менделизме-морганизме»_) как о метафизическоидеалистической буржуазной науке. На организованном журналом совещании речь шла не только о философской оценке разных концепций в генетике, но и о значении генетики для практики сельского хозяйства. В дискуссии кроме Н. И. Вавилова приняли участие многие генетики. Бывший среди них Ю. И. Полянский вспоминал, что в целом диспут 1939 г. произвел тяжелое впечатление своей тенденциозностью стремлением во что бы то ни стало разгромить генетику. Принципиальные и твердые выступления Н. И.

Вавилова и его соратников показали, однако, что в научной дискуссии генетику не победить.

На следующий год, в августе 1940 г., Н.И. Вавилов был арестован. В первое полугодие 1941 г. эта же участь выпала на долю его ближайших сотрудников по Институту растениеводства — генетиков Г.Д. Карпеченко, Г.А. Левитского, ботаников Л.И. Говорова и К.А. Фляксбергера. В постановлении на арест Г.Д. Карпеченко говорилось: "материалами Управления НКВД по Ленинградской области установлено, что Карпеченко ряд лет под руководством Вавилова вел открытую борьбу против передовых методов научно-исследовательской работы и ценнейших достижений академика Лысенко по получению высоких урожаев". Г.Д. Карпеченко и Н.И. Вавилов были приговорены к расстрелу в один день ( июля 1941 г.); позднее расстрел Вавилову был заменен на 20летнее заключение.



После ареста Н.И. Вавилова из ВИР было уволено 36 человек, причем против 19 фамилий в документе в качестве причины увольнения стоит пометка "морганист" (Г.Д. Карпеченко, Г.А. Левитский; М.А. Розанова, Н.А. Базилевская, Ф.Х. Бахтеев, А.Н. Лутков, М.И. Хаджинов и др.).

После окончания войны объектами основных нападок со стороны лысенковцев оказались эволюционист академик И.И.

Шмальгаузен и генетик, президент АН Белоруссии А.Р. Жебрак, которые после гибели Вавилова могли рассматриваться как лидеры генетики в СССР.

Опубликование в 1946 г. в журнале Science статей А.Р.

Жебрака и Н.П. Дубинина было использовано для обвинения ученых в низкопоклонственном пресмыкательстве перед буржуазной наукой. В министерстве высшего образования (А.Р. Жебрак заведовал кафедрой в Московской сельскохозяйственной академии) был организован "суд чести", осудивший поступок ученого.

В 1948 г., добившись личной поддержки И.В. Сталина, Т.Д.

Лысенко организует и проводит так называемую августовскую сессию ВАСХНИЛ "О положении в биологической науке". Сессия была спланирована не как дискуссия, а как "парад победителей".

Тем не менее, голоса несогласных прозвучали: выступили генетики И.А. Рапопорт, С.И. Алиханян, А.Р. Жебрак, эволюционист И.И. Шмальгаузен, ботаник П.М. Жуковский. Наиболее резко выступил и вел себя во время заседаний И.А. Рапопорт. Именно он выкрикнул во время доклада одного из лысенковцев '"обскуранты" (там же, с. 410).

После сессии большинство из генетиков и сочувствующих им биологов были уволены, некоторые по несколько месяцев оставались без работы. Только из ВУЗов по приказу министра высшего образования было уволено 127 преподавателей, в том числе профессоров. Так, из Московского Университета были уволены академик И.И, Шмальгаузен, физиолог растений Д.И. Сабинин (впоследствии покончивший с собой), генетики Н.И. Шапиро, С.И.

Алиханян, Р.Б. Хесин, из Ленинградского - генетик М.Е. Лобашев, эмбриолог П.Г. Светлов, зоолог Ю.И. Полянский, физиолог Э.Ш.

Айрапетьянц, из Горьковского - С.С. Четвериков, из Киевского С.М. Гершензон. Естественно, что преподавание генетики было прекращено. Книги изымались из библиотек и уничтожались.

Хотя в ограниченном масштабе исследования по генетике возобновились в 1956-1957 гг., монополию на власть в биологической науке Т.Д. Лысенко сохранил до конца 1964 г. Что же обусловило появление и столь долгую продолжительность мрачного явления в истории нашей науки, известного под названием лысенковшины? Рассматривая причины, следует помнить, что лысенковщина не только и не столько научное явление, сколько общественно-историческое. Рассмотрим же те факторы, которые привели к феномену лысенковщины.

1. Факторы политические. Несмотря на старания философов утверждать обратное, генетика, как и любая другая естественно-научная дисциплина, достаточно далека от идеологии. Если в общественных науках, истории, политической экономии, философии в советскую эпоху были официально приняты лишь определенные системы идей, вытекающие из взглядов Маркса-Ленина и отвечавшие реализуемой в практической политике идеологии коммунистической партии, то в естественных науках при желании и при навыках в схоластике соответствующей диалектическому материализму можно было признать почти любую конкретную научную теорию. Философские споры по естественно-научным вопросам 1920-1940 годов имели в своей основе амбиции тех или иных лиц и групп. Истоки же враждебного отношения властей к генетике не следует искать в области идеологии.

Наиболее важным является следующее обстоятельство.

Сельское хозяйство с конца 1920 годов в СССР являлось ареной волюнтаристских экспериментов, которые приводили к голоду и к обнищанию крестьян. Продукция сельского хозяйства не возрастала или росла крайне медленно. Естественно, что инициаторы экспериментов признавать свою ответственность за провалы не желали и стремились найти "'козлов отпущения", например, на первом этапе - кулаков-вредителей. Подходящим "козлом отпущения" была и сельскохозяйственная наука - которая "отстает", "не перестраивается", "отгораживается от нужд" и т.п. На свою беду, Н.И.

Вавилов и его коллеги по ВИРу работали непосредственно в сельскохозяйственной науке, а Н.И.Вавилов ряд лет ее возглавлял. Интересовался и старался активно работать в генетике сельскохозяйственных животных А.С. Серебровский. Хотя по сути это было и не так, но в дискуссиях 1936, 1939, 1948 гг. генетика представлялась не как фундаментальная, а как сельскохозяйственная наука, призванная в первую очередь обеспечивать рост продуктивности сельского хозяйства. Обвинения в адрес генетики и генетиков позволяли уходить от рассмотрения истинных причин неудач в сельском хозяйстве.

В конце 1920 - начале 1930 годов сельскохозяйственная наука в СССР росла излишне быстрыми темпами: в 1929 г., при образовании Академии сельскохозяйственных наук, в ее составе был 1 институт, через 5 лет их число перевалило за 100. Такое количество учреждений не могло быть обеспечено хорошо подготовленными кадрами, и в науку хлынул поток недоучек. Скороспелые выдвиженцы, подчас энергичные и честолюбивые, не понимали и не хотели понимать сложности науки (это касается не только генетики, но и статистики, опытного дела) и составили армию Т.Д. Лысенко, которую он возглавил и двинул против "буржуазных ученых".

2. Факторы научные. В своем стремительном развитии в первую треть века генетика обогнала не только смежные разделы биологии, но и другие естественные науки. Генетики обосновали существование гена, открыли такое его главное свойство, как способность к самовоспроизведению (автокатализу), широко использовали в анализе генетических явлений математику. Последнее в достаточной мере было непривычно для биологии (в начале века остававшейся преимущественно описательной наукой). Что же касается постулируемых свойств гена, то они были непонятны как биологам, так и химикам и физикам. В результате в своей борьбе генетика не получала должной поддержки от ученых других специальностей. Некоторым из них и постулаты генетики, и фантазии Лысенко были одинаково чужды, другим взгляды Лысенко были более понятны и поэтому импонировали.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |