WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |

«В книге кратко рассмотрено развитие генетики в XX веке и более детально — история генетики в СССР. Описано появление первых научных школ в Ленинграде и в Москве в ...»

-- [ Страница 3 ] --

Выпускник Московского сельскохозяйственного института Н. И. Вавилов заинтересовался генетикой еще в студенческие годы. В 1913-1914 гг. он прошел стажировку в Англии у У. Бэтсона, ведущего генетика начала века. В саратовский период своей деятельности (1917-1921 гг.) Н. И. Вавилов сделал крупное обобщение, сформулировав закон гомологических рядов в наследственной изменчивости. После переезда в Петроград в 1921 г. Н. И. Вавилов возглавил Отдел прикладной ботаники и селекции, в дальнейшем (с 1930 г.) ставший Всесоюзным институтом растениеводства (ВИР). В ВИРе Н. И. Вавилов создал специальный отдел генетики, к руководству которым был привлечен молодой, талантливый генетик Г. Д. Карпеченко. Наиболее известны его работы, посвященные отдаленной гибридизации растений, развивавшие исследования самого Вавилова в этой области.

В 1930 г. Н.И.Вавилов, за год до того избранный действительным членом Академии наук СССР по специальности генетика, взял на себя руководство первым генетическим учреждением в системе Академии - Лабораторией генетики. В качестве заведующего Вавилов собрал в лаборатории всех молодых учеников Ю. А.

Филипченко, многие из котоорых стали потом известными учеными: М.Л.Бельговского, Ю.Я. Керкиса. Н. Н. Колесника, Н.Н. Медведева, А.А.Прокофьеву и др.; здесь же работали и прежние сотрудники Бюро: Т. К. Лепин и Я. Я. Лус. Для работы в лаборатории были приглашены крупнейшие советские ученые: генетик А. А.

Сапегин и цитолог Г. А. Левитский, а также тадантливый болгарский цитогенетик Д. Костов, выдающиеся американские генетики К.Бриджес и Г.Меллер (в последствии лауреат Нобелевской премии) и другие иностранные ученые.

То, что Н. И. Вавилов, к 1930 г. уже бывший президентом ВАСХНиЛ и директором большого Института растениеводства, согласился возглавить лабораторию генетики, имело, очевидно, несколько причин. Первая - желание поддержать молодой коллектив, оставшийся без руководителя, работы которого (и по генетике пшениц, и по эволюции и происхождению домашних животных) были интересны Н. И. Вавилову. Вторая, возможно, состояла в том, что ВИР, как прикладной институт, не мог удовлетворить всех интересов Н. И. Вавилова в генетике и некоторые, более фундаментальные вопросы должны были разрабатываться в новом учреждении.

В 1933 г. Лаборатория была переименована в Институт генетики АН СССР. Н. И. Вавилов старался превратить Институт в мировой центр генетики. Расширился круг направлений, которые здесь разрабатывались. В 1934 г. их (как указал Вавилов в статье «Институт генетики Академии наук, его деятельность и план работы на 1934 г.»_) было пять: 1) разработка учения о мутациях и смежной с ним проблемы гена; 2) междувидовая гибридизация; 3) материальные основы наследственности; 4) наследственность количественных признаков; 5) происхождение домашних животных и культурных растений. Если четвертое и отчасти пятое направления продолжали работы, начатые Ю. А. Филипченко, то первые три направления были созданы Н. И. Вавиловым, им же велись и исследования по происхождению культурных растений.

После перевода Академии наук в Москву, в 1934 г. переехал в Москву и Институт генетики. Большинство ленинградских сотрудников института продолжало работать под руководством Н.И.Вавилова. В институт пришли и москвичи: цитогенетик М. С.

Навашин, генетик сельскохозяйственных животных Б. Н. Васин, дрозофилист С. М. Гершензон и др.

Объединение генетических школ - вировской (вавиловской) и университетской (филипченковской) - продолжалось. Ю. А. Филипченко обладал широкими интересами и познаниями, он и его сотрудники вели работу и на растениях, и на животных. После же его смерти основанная им кафедра, возглавлявшаяся А. П. Владимирским, сконцентрировалась на зоологических объектах. В связи с этим в Ленинградском Университете была организована вторая кафедра - кафедра генетики растений. Ее заведующим (по совместительству с лабораторией в ВИРе) стал в 1931 г. сотрудник и друг Н. И. Вавилова Г. Д. Карпеченко.

Рассмотрим теперь формирование и развитие московской школы генетики. Инициатором и организатором генетических исследований в Москве по праву должен считаться Н. К. Кольцов.

Как и Ю. А. Филипченко, зоолог по образованию, он еще в дореволюционные годы заинтересовался генетикой и в организованном им в 1916-1917 гг. Институте экспериментальной биологии создал лабораторию генетики. Для руководства ею, как и для чтения курсов лекций по генетике в Университете, им был привлечен энтомолог С. С. Четвериков. В Московском Университете Н. К. Кольцов заведовал кафедрой экспериментальной зоологии. Именно студенты этой кафедры в 20-ые годы специализировались как генетики. Некоторые из них (Б. Л. Астауров, Е. И. Балкашина, Н. К.

Беляев, С. М. Гершензон, А. Н. Промптов, П. Ф. Рокицкий, Д. Д.

Ромашев, Е. А. Тимофеева-Ресовская (Фидлер), Н. В. ТимофеевРесовский, С. Р. Царапкин) вошли в кружок, получивший называние СООР'а («Совместный ор_»), в котором под руководством С.

С. Четверикова обсуждались генетические проблемы; эта же группа молодежи вскоре начала реализовывать исследовательскую программу С. С. Четверикова в области популяционной генетики, а также феногенетики.

Организационная деятельность Н. К. Кольцова протекала в нескольких учреждениях; в частности, им в 1919 г. была организована в Подмосковье Генетическая станция по изучению генетики сельскохозяйственных животных. Заведующим Генетической станцией был проф. В. Н. Лебедев. Для работы на ней был приглашен вернувшийся с фронта А. С. Серебровский.



Именно А. С. Серебровский, выполнивший к тому времени выдающиеся работы по генетике популяций и генным мутациям, в 1930 г. создал в МГУ самостоятельную кафедру генетики, которой он заведовал до 1948 г. Здесь его молодыми сотрудниками были С.

М. Гершензон (недолго), С. И. Алиханян, М. Е. Нейгауз, Р. Б. Хесин, Н. И. Шапиро.

После ареста в 1929 г. С. С. Четверикова генетические исследования в Институте экспериментальной биологии были свернуты, но после прихода на заведование Отделом генетики в 1932 г.

Н.П. Дубинина они активизировались и расширились. В 30-ые годы в кольцовском институте, преимущественно в отделе Н.П.Дубинина, работали В.С. Малиновский, И.А.Рапопорт, Д.Д.Ромашев, В.В. Сахаров, Б. Н. Сидоров, Н. Н. Соколов, Г.Г.Тиняков, Л. В. Фери, Г.Г. Фризен, В. В. Хвостова и др., большинство из которых оставили заметный след в нашей науке.

В 1939 г. Н.К. Кольцов, сделавший исключительно много для организации генетических исследований, как и исследований в других разделах экспериментальной биологии был снят с поста директора созданного им института. В 1940 г. Н.К.Кольцов умер. В Институте, который стал называться Институтом цитологии, гистологии и эмбриологии АН СССР, лаборатория генетики Н.П.Дубинина существовала и активно работала до осени 1948 г.

Августовская сессия ВАСХНиЛ остановила исследования этой лаборатории, как и все генетические нсследовакня в СССР.

3. Лысенковщина: 1935- 30-летний период гонений на генетику в СССР (1935-конец 1964 г.) получил название лысенковщины по имени лидера беспрецедентной для естественных наук кампании. По времени начало этого периода совпало с обострением политических репрессий, когда огромное число людей, в том числе и биологов, было уничтожено вне зависимости от их специальности и научных взглядов.

Так погибло и несколько генетиков, однако другие, в том числе Н.

И. Вавилов, пострадали, несомненно, как непреклонные противники антинаучных идей Т. Д. Лысенко, внедряемых всей мощью партийно-репрессивного аппарата. Шельмование генетики как науки, проводившееся во второй половине 30-ых годов и в 40-ые, завершилось полным запрещением в 1948 г. генетики, объявленной реакционной буржуазной лженаукой.

Если Н. И. Вавилов до середины 30-х годов не подвергался серьезной критике по политическим или идеологическим мотивам, то другие ведущие генетики уже тогда оказались объектами преследования или шельмования. С.С. Четвериков в 1929 г. был арестован и выслан из Москвы. Увлекавшимся в 20-е годы евгеникой Ю. А. Филипченко, Н. К. Кольцову, А. С. Серебровскому постоянно припоминали этот «грех»_. В 30-е годы евгеника стала ассоциироваться с расовой теорией национал-социалистов в Германии, и генетиков начали обвинять в сочувствии идеям фашистов.

В 1931 г. было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) о журнале «Под знаменем марксизма_», в котором группа философов, связанная с этим журналом, обвинялась в «меныпевиствующем идеализме_» - обвинение мало понятное, хотя и очень серьезное. Постановление дало старт борьбе с очередным идеологическим извращением, и в области биологии его носителем был почему-то объявлен А. С. Серебровский.

Идеологические обвинения против А. С. Серебровского время от времени повторялись. Они, однако, не мешали ему быть утвержденным заведующим кафедрой МГУ (1930 г.) и быть избранным в члены-корреспонденты АН СССР (1933 г.). Идеологические ярлыки в те годы легко приклеивались, но еще не влекли за собой немедленных «оргвыводов_».

С середины 30-ых годов генетики оказались вовлеченными в дискуссии со сторонниками набиравшего силу Т. Д. Лысенко.

Система взглядов, выдвигаемая им в те годы под названием «советского творческого дарвинизма»_ или «мичуринского учения»_ (заметим, что садовод И. В. Мичурин, умерший в 1935 г., имел к этому очень малое отношение), кратко сводилась к следующему.

Наследственности давалось свое, совсем отличное от общепринятого, определение. «Наследственность есть свойство живого тела требовать определенных условий для своей жизни, своего развития и определенно реагировать на те или иные условия_»

(Т.Д.Лысенко. В книге «О положении в биологической науке_».

Стенографический отчет сессии ВАСХНиЛ, 1948, с.28). Из такого определения не следует, что наследственность проявляется при размножении организмов, в ряду поколений, и генетика, соответственно, лишалась свойственного этой науке специфического предмета исследований.

Одним из основных положений «учения»_ было отрицание генов как единиц наследственности и роли хромосом как аппарата наследственности. Считалось, напротив, что наследственность свойственна любой частичке живого: «пластические вещества...

так же, как и хромосомы, как и любая частичка живого тела, обладают породными свойствами, им присуща определенная наследственность_» (там же, с.32).

Второе главное положение состояло в признании адекватности изменений наследственности изменениям в условиях жизни и, соответственно, наследования приобретенных признаков. «Резко обострившаяся борьба. разделившая биологов на два непримиримых лагеря, возгорелась. таким образом, вокруг старого вопроса:

возможно ли наследование признаков и свойств, приобретаемых растительными и животными организмами в течении их жизни?

Иными словами, зависит ли качественное изменение природы растительных и животных организмов от качества условий жизни, воздействующих на живое тело, на организм. Мичуринское учение по своей сущности материалистически-диалектическое, фактами утверждает такую зависимость. Менделистко-морганисткое учение, по своей сущности метафизически-идеалистическое, недоказательно такую зависимость отвергает_» (там же, с. 13).

Важное место в концепции Т. Д. Лысенко занимала и вегетативная гибритизация. Утверждалось, что прививки растений изменяют их наследственность, что получаемые в результате прививок «вегетативные гибриды_» не отличаются от половых.

Суть «мичуринского учения»_ сводилась, таким образом, к компиляции идей, существовавших в биологии в XIX веке.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |