WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 79 |

«АНДРЕЙ КУРБСКИЙ И ИВАН ГРОЗНЫЙ (Теоретические взгляды и литературная техника древнерусского писателя) ЯЗЫКИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ Москва 1998 ББК 83.3(2Рос=Рус)4 К 17 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Приведенный пример вовсе не уникален, как может показаться на первый взгляд. Почти через 150 лет, в 1685 г., в Ливенском уезде вместо священника Фомы, в церковнославянской образованности которого сомневаться не приходится, «по ево веленью, что он скорописи не вмеет, руку приложил» дьячок Гордюшка (Соловьев 1902, 135).

Слова Курбского «сам по-руски писати невмею» нельзя понимать буквально. Говоря так, он имел в виду скоропись на западнорусском деловом языке. Князь Андрей предпочел расписаться латынью — адмиАвтографы участников Земского собора Автографы участников Земского собора 1566 г нистративным языком Польши. Не исключено, что его заявление было рассчитано на публику. Родовитый эмигрант хотел показать присутствовавшим, что они имеют дело с просвещенной особой1. Такие аристократические предрассудки были распространены среди его современников.

говорил шекспировский Гамлет о почерке канцеляристов (Шекспир 1994, 146).

Курбский называл разговорный и деловой язык «русским», а литературный — «книжным словенским» или просто «словенским». Он строго придерживался этой терминологической традиции, известной в Московской и Юго-Западной Руси. Вот некоторые примеры типичного для него словоупотребления: «... преведите книгу его богодухновенную на словенскии язык...» (Курбский 1995, XXXII), «... преведох на словенско...»

(Син-219, 529 об.; Владимиров 1897, 312), «... молитвы некоторые привел им от словенска в их язык» ( Р И Б 31, 332), «... предложих ю на вожделенный и любимы праотец твоих прирожденный язык словенскии...»

( Р И Б 31, 412), «... книга его не преведена во словенско...» ( Р И Б 31, 444), «... приведенна немалая часть от них наш язык словенский...»

(Курбский 1976, 5), «... сия преведенна была во словенский наш язык...»

(Курбский 1989, 422 об.) и т. п. (см.: РИБ, 31, 413; Курбский 1976, 4 об., 5 об. - 6, 7).

Маргинальные глоссы в оригинальных и переводных произведениях Курбского показывают, насколько строго различались стилистические границы между «словенским» и «русским». Употребленная в «Новом Маргарите» книжная лексика объясняется на полях рукописи «русскими» синонимами, характерными для разговорной речи и деловой письменности. «Димии грецка пословица, а по-руску палачи, або каты», «Маргариты, або бисеры... по простей беседе руской, жемчуг гормыски, албо перел уриянский» (Курбский 1976, 1 об.; он же 1977, 64).

В «Истории о великом князе Московском» обращает на себя внимание комментарий о реках: «Танаис по-римски, а по-руску Дон, я ж е Европу делит со Асиею, яко космографи описуют в землемерительнои книзе. Куала же исмаилтским языком глаголется, а словенски Медведица» ( Р И Б 31, 173, сн. 7. Ср.: там же, сн. 8). Оба имени Дон и Медведица в равной мере употребительны в русском языке, но только первое из них названо «русским». Почему? Комментируя тексты, Курбский использовал латинский словарь Амвросия Калепино, дополненный «Ономастиконом» Конрада Геснера. В нем сообщается в похожей форме: «Тапа18...

Уи1|о Ооп... Аз1аш ё т ё е п з аЬ Еигора» (Калепино 1570, 1077) — и далее приводятся ссылки на Геродота, Страбона, Плиния Старшего, Клавдия Птолемея и других античных авторов. Князь Андрей перевел латинский аблатив уи1§о наречием «по-руску», что означало для него народный, некнижный язык. Комментарий о Медведице был написан самим Курбским. Согласно его лингвистическим взглядам, язык его произведения являлся литературным, а следовательно, только «словенским», но ни в коем случае не народным русским.

Когда речь шла о литературе, Курбский мог сожалеть о своих несовершенных знаниях грамматики, но никогда не утвержал, что не умеет писать «по-словенски». В «Послании Марку Сарыхозину» князь Андрей признался, что не обучен «словенску языку в конец» (РИБ 31, 418). Причина раскрыта в предисловии к «Новому Маргариту». «Аз же бояхся, — делился он своими опасениями, — ижь от младости не до конца навыкох книжнаго словенъскаго языка, понеже безпрестанне обращахъся и лета изнурях за повелением царевым в чину стратилацкове, потом в синглицком, исправлях дела овогда судебные, овогда советнические, многажды же и частократ с воинством ополчахся против врагов креста Христова» (Курбский 1976, боб.). Перечисленные сферы общения: военную — «чин стратилацкий», административную — «чин синглицкий», юридическую — обслуживал деловой язык. Курбский исключал его из области книжной культуры. Это был письменный, но нелитературный язык (Успенский 1987, 68). Его знание не способствовало развитию писательского мастерства. С точки зрения Курбского, деловая проза не входила в систему литературных жанров.

О раннем творчестве Андрея Курбского нет достоверных известий.

Писал ли он в 40 —50-е гг. XVI в., что именно и как много — на эти вопросы источники не дают прямого ответа. Курбский предстает перед нами зрелым автором со своими вкусами и твердыми убеждениями. Его первые из числа сохранившихся произведений посвящены профессиональной богословской полемике с протестантами и старцем Псково-Печерского монастыря Вассианом Муромцевым. На воеводстве в Юрьеве Ливонском (Тарту) в 1563 — 1564 гг. князь Андрей в возрасте 34 — лет написал антипротестантский «Ответ Ивану многоученому о правой вере» и два послания своему другу Вассиану2.

Игумен Феодосий (А. Н. Короткое) обнаружил список первого письма князя Андрея Вассиану Муромцеву в сборнике Печерского монастыря (Печ, 306 — 308 об. Старый шифр — Научная библиотека Тартусского государственного университета, № 746). Послание находится среди произведений Максима Грека. По филиграням оно датируется временем не позднее 6 0 - 7 0 - х гг. XVI в. (Скрынников 1992, 48 — 49).



Это самый ранний список оригинального сочинения Курбского из числа известных ныне Он появился на свет еще при жизни автора В начале рукописи помещен «Измарагд» В описи библиотеки Печерского монастыря 1627 г значится «книга Измарагд, в полдесть» (Ундольский 1848, 32, Л о 1859) Сборник с письмом старцу Вассиану также «в полдесть»

Скорее всего, он и отмечен в монастырском реестре Старшие по времени печерский и соловецкий списки первых двух посланий Курбского старцу Вассиану не имеют заглавий, в них не указаны имя автора и адрес (Печ, 306 — 308 об, Сол-852, 240 — 242, 242 — 254) После измены Курбского, казни Муромцева и игумена Корнилия по приказу царя в 1570 г хранить письма стало небезопасно По рассказам А Шлихтинга и А Гваньини, боярин В В Морозов был замучен под пытками, заподозренный Грозным в переписке с князем Андреем (Малеин 1934, 38, Гваньини 1997, 125) Третье послание в Печоры было создано Курбским после побега в Литву 30 апреля 1564 г — одновременно с первым письмом Ивану Грозному, в мае —июне 1564 г (о датировке переписки с Муромцевым см Скрынников 1962, 102, 105, 106, ИЗ, он же 1992, 35 — 37) Сохранился сборник второй четверти XVII в Мзск-1551, введенный в научный оборот Даниэлем К У о (описание см Кинан 1971, 113) Находящееся в нем третье письмо старцу Вассиану имеет заголовок «Лета 7072-го [1564 г — В К ] список с грамоты князя Ондрея Курбсково из Литвы в Печеры к старцу Васьяну Муромцову» (Мзск-1551, 31) Следующее за ним письмо московских эмигрантов Тимофея Тетерина и Марка Сарыхозина юрьевскому воеводе М Я Морозову, в составлении которого участвовал и Курбский (Скрынников 1992, 47 — 48), датировано в заголовке тем же годом (Мзск-1551, 34) Письма князя Андрея были адресованы не только старцу Вассиану, но и его учителю В конце первого послания к нему говорится «Не прошеваитеся, молюся вам, по кротости святаго отца и твоей любви А хотех и иная повести сея слог[н]и ложная обличити, но устыдехъся и сопрятахся высоты ради преподобныя и светлости отца и твоея ради честности и святыня » ( Р И Б 31, 380) «Святой отец» — это псково-печерский игумен Корнилий, который, как полагал автор, ознакомится с его письмом против апокрифов и жалобой на надвигающиеся «беды от Вавилона» — царскую опалу ( Р И Б 31, 381) Инок Вассиан Муромцев был ровесником Курбского Князь Андрей уважительно отзывался о нем «во сверсницех искуснеиший», «сказатель писаний» ( Р И Б 31, 377, 383 Ср там же, 321) Отдавая должное ученому иноку, Курбский вступил с ним в богословский диспут об истинных и ложных сочинениях Апокрифы действительно находились в Псково-Печерском монастыре В описи его библиотеки, составленной в 1627 г, указана «Книга Иоанна Богослова хождение», известная в древнейших индексах запрещенной литературы (Ундольский 1848, 32, № 1840) Курбский осудил присланное ему Муромцевым апокрифическое «Евангелие Никодима», заметив, что «дивно православным, паче же искуснеишим в чинех», то есть самому старцу Вассиану, вместо Священного Писания читать еретические вымыслы ( Р И Б 31, 386).

Получив от Муромцева литературу, он отвечал в первом письме:

«Книга глаголемая Райская от вашея святыни к рукам моим пришла. И некая уже от словес в ней смотрел есми...» (цитата приведена по наиболее исправному списку Сол-852, 240; Р И Б 31, 377, сн. 4). Похвалу Курбского заслужил календарный сборник уставных чтений триодного цикла, имеющий самоназвание «Книга Рай» (Седельников 1928, 95 — 99). В описи 1627 г. библиотеки Псково-Печерского монастыря отмечены «две книги Райских, в десть» (Ундольский 1848, 31, № 1820—1821). Сохранилась рукопись первой половины XVI в. сборника «Рай» с «Житием Марии Египетской» форматом «в десть». По мнению Л. А. Творогова, книга принадлежала Печерскому монастырю (ср.: Осипова 1, 19), однако источники, на основании которых сделано это заключение, нам неизвестны. На бытование этого списка в монастырской среде указывает киноварная помета XVI в. к «Слову о предании Иудине» Афанасия Александрийского: «Прочти се в среду на трапезе» (Пск-15, 298). Возможно, это именно та «Книга глаголемая Райская», которую читал царский воевода в Ливонии.

Имеются ли в произведениях Курбского следы его знакомства с этим сборником? В «Первом послании Грозному» боярин писал: «Он бо, Бог, есть всем сим мъздовоздатель и не токмо сим, но и за чяшу студеные воды» (ПГК 8). В «Книге глаголемой Раиской» в «Слове о десяти девах, и о милостыни, и о покаании, и о молитве» Иоанна Златоуста говорится: «... человеколюбив Владыка. Не имаши ли медница — чашу дай студены воды. Кое тяжко есть в том, иже, аще дасть, рече, чашу студены воды единому от хужших сих мене ради, не погубить мъзды своея» (Пск-15, 229 об.). Фраза «жаднаго напоисте чяшу воды студены»

встречается в «Слове, в нем же въспомянуты вся страсти человечьскыа»

Златоуста (Пск-15, 47). Похожее выражение употреблено в «Послании великому князю Василию III» Максима Грека (Максим Грек 2, 314).

Курбский мог запомнить устойчивую формулу из разных источников.

Но важно, что она была в книге, которую он читал. Сочинения Златоуста обсуждались им в переписке с Муромцевым.

Упустив из виду эти факты и научную литературу по данному вопросу (Ясинский 1889, 105-107; Ауэрбах 1979, 166-171; Калугин 1996, 43 — 50), К. Ю. Ерусалимский датировал «Историю о великом князе Московском» временем после 1575 г. на том основании, что на Курбского повлияла этика Иоанна Златоуста, в особенности его слово «О Июдине преданию» из переведенного к этому времени «Нового Маргарита»

(Ерусалимский 1997, 86 — 87. Ср.: там же, 79).

Неверно связывать историческую концепцию Курбского с влиянием одного «Нового Маргарита». Латинскому периоду в творчестве князя Андрея предшествовала его книжно-славянская образованность. Боярин был прекрасно знаком с этикой Златоуста еще до эмиграции в Литву и перевода «Нового Маргарита». В сборнике «Рай» чтения в великий четверг на Страстной неделе состоят из подборки слов Афанасия Александрийского, Златоуста и Григория-мниха «о предании Иуды» (Пск-15, 298 — 328). В библиотеке родственника Курбского Василия Тучкова находились беседы Златоуста на Евангелие от Матфея и Иоанна, где содержатся богословские рассуждения о предательстве Иуды (Воскр. 80 — бум.; Воскр. 82 —бум.; Иванов 1969, 48, сн. 25; Синицына 1977, 66, сн. 21.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 79 |