WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ПЕРФОМАНС ЧУВСТВА стихи Областная писательская организация Кострома 2013 ББК 84-5 М-916 Мусинова Н.Е. Перфоманс чувства. – Кострома: Областная писательская организация, ...»

-- [ Страница 3 ] --

И прошумят привычно всплески Волги, И пропоёт гитара пацана, И зазвенят на старой гимнастёрке Не дедовы, а внука ордена.

И поплывёт баллада об Афгане, И купола над церковью блеснут.

Как будто птицы белыми крылами, Девчата шарфы тонкие взметнут.

И просидит компания до ночи, До первых звёзд, до матовой луны, А по утру пойдут тропой рабочей Приумножать богатства для страны.

Шёл блаженный с веточкой сирени, Белой-белой, как небесный град.

Он – один из сотен поколений Тех с войны вернувшихся солдат.

Он живёт без дома и без близких, Он идёт, не ведая куда.

И молчат повсюду обелиски, Проливая слёзы иногда.

Универсальная терапия Одна в полупустой больнице, Где сонный врач и санитар….

Да, это вам – не заграница, Повсюду – мрак и перегар.

Медсёстры, пьяные толстушки, Хохочут, делая укол… Я им – нагрузка, не подружка, Не поддержу их разговор.

Ушли совсем. Тоска находит.

Одна, как перст, во тьме палат.

Вдруг слышу: «Мур!», напротив – котик Вонзил в меня зелёный взгляд.

Дежурный свет мерцает еле.

Мне не подняться, сил – не ах.

Кот – прыг! Разлегся на постели И заурчал в моих ногах.

О чём, не знаю, он судачил, Какую сказку говорил.

Заснула я. А утром, значит, Котяры нет, и след простыл.

Медсёстры вяло пили кофе, Когда мне сонный врач сказал:

«Здорова! К выписке готовьте!» – И как-то странно замолчал.

Я из больницы, без оглядки Бежала мимо стен палат.

Давленье в норме. Пульс в порядке.

А вас лечил кот Гиппократ?

Как тянутся томительно и серо Осенние скупые вечера.

А завтра – первоснежная премьера, Но театр пуст ещё с позавчера Неспешная, унылая картина:

Кружится снег за стеклами окон… Мать ждёт её обидевшего сына, Который раз выходит на балкон.

Ушёл, скандаля, обозвав старухой, Захлопнув дверь! Чего теперь делить?

И мир распался, и пришла разруха, И мать не знает, как ей дальше жить?..

Его утешат жёны иль невесты, Забудет он, что где-то за окном Не спит и плачет, не находит места Та женщина, которой он рождён.

Искусство постмодернизма Я в галерее новомодной Среди холстов из-за границ Искала радости свободной В отображеньи наших лиц, Но тщетно! Что ни глянь – то ляпсус:

То подражанье, то абсурд, То (извините за невнятность), Какой-то неомодернблуд.

Безумство образов и линий.

Что там за тема? В чём там суть?

И в каждом зале с умной «миной»

Сидит «творец» какой-нибудь, Иль чешет сдержанно бородку, Иль усмиряет сердца дрожь, Ну, может, после третьей стопки Здесь что-нибудь и разберёшь.

Там – интервью, тут – фотовспышки Летят, богему бороня… И только девочка – малышка Сказала папе: «Тьфу! Фигня!».

Быт и бытие писательницы Я – просто молодчина:

Из сахарной малины.

Стираю, шью и глажу.

Теперь не знаю даже.

Хочу писать весёлые стихи, Смеяться звонко, радостно ликуя.

Но рамки Лирики шагренево туги, Она как будто шепчет:

– Потоскуем!

Давай поплачем, всхлипывая всласть, Со знаньем дела, на краю надрыва!

– Но я хочу стихи писать, смеясь, Чтоб было радостно для всех, а не уныло!

– Нельзя, – сказала Лирика, – увы!

Я хороша в раздумьях и в печали.

– Давай изменим правила игры!

– Я не хочу! В стихах всегда страдали!

– Позволь мне стать немножко веселей, Пусть лечит слово радостью и смехом!

– Я не могу! Бокал вина налей!

И вновь давай поплачем, не до смеха… За окном моим – замок Острая башня взламывает Крупными махровыми крошками Вечер крадётся кошкою, Час ещё и немножечко – Даже я ювелирной ложечкой Провинциально-провиденциальный Мой город тихий, нежный – Кострома.

Люблю бродить по улицам центральным, Когда в снегу деревья и дома.

Карикатурно-неколоратурный, Слегка тревожный иномарок вой Чуть преломляет стиль архитектурный Цивилизационной новизной.

Метафорично-мегафосфорично Горят огни рождественских витрин.

Периодично, в меру истерично Хочу создать шедевр не один.

Но вечер прожит и не подытожен.

Кружится снег. Везде царит зима.

Меня волнует и слегка тревожит Мой город странный, вечный – Кострома.

Стиха творение Что мне полночь? Я опомнюсь, Когда утро в дом войдёт И усталость, и истому Вместе с солнцем разольёт.

Положу стихи на полку.

Боже мой! Какой развал:

Апельсиновые корки, Кофе, пепел от сигар… Пуст диван, прилягу сонно.

Пыль дрожит в лучах окна, Утопая в лёгких волнах Штор испанского сукна.

И засну, наверно, даже, Уронив лениво плед.

Луч сбежит по вернисажу Всех предметов на паркет И свернётся он клубочком, И притихнет, и вздремнёт, И меня до самой ночи От беды убережёт.

А когда закат растает, Уступая звёздам путь, Я за новыми стихами Не смогу опять уснуть!

Фиолетовая бабочка Фиолетовая бабочка На моей руке дрожит И меня щекочет лапками, И, наверно, хочет жить.

Ну а я смотрю безрадостно На её нездешний цвет… Объясните мне, пожалуйста, В чём здесь смысл?

В минуты сожаленья и печали В минуты сожаленья и печали Весь мир вокруг слагается в стихи.

И сердца стук уже не замечая, Рифмую всё: и святость, и грехи.

Перехожу в иное состоянье:

Перевожу молчание в слова.

И вот уже рифмованные зданья Лишаются земного естества, И вот уже рифмованное небо Сияет первозданной чистотой, И белый снег рифмованную небыль Роняет с неземною красотой… Откуда всё рождается и светит, Нездешней поэтичностью дыша?



Наверно, только грусть – печаль ответит, Которою разорвана душа.

Завистникам и клеветникам Я в этой жизни не играю, Не знаю партий ни одной, От ухищрений не страдаю, Не занимаюсь ерундой.

Не собираю коалиций, Мне малодушие претит.

Двуличье очень портит лица, Но возбуждает аппетит.

А я – на нравственной диете.

Есть для меня закон один (И вы, хоть верьте, хоть не верьте):

Он – совесть, Бог и господин!

Но вам приятней верить в гадость И имя честное топтать, Вам доставляют сплетни радость, А зло дарует благодать!

Не мщу, хотя и недовольна.

И все меня осудят пусть.

Я – вольна, ну а вы – безвольны!

О вас печалюсь и молюсь… Гимн победителям Вероятность равна нулю – Всё равно мы идём на риск, Беспощадно круша броню, И в исподнем срываем приз.

Окровавленною рукой С замираньем последних сил Мы разламываем покой, Чтоб инертностью не бесил!

Из осколков былых времён Собираем ступени ввысь.

Из отрывков иных имён Составляем одно – «Держись!»

И идём, не смотря на страх, В неизбежность и темноту, Только с верой одной в глазах И с надеждой – достичь мечту!

Баллада о потерянном крае берёз (Подражая А.Твардовскому) Выхожу на полустанке.

Поле дико заросло.

В перелеске – лишь поганки.

Где родимое село?

Сквозь бурьян остервенелый Льются жёлтые лучи.

Тишина… Да в чём тут дело?!

Где же все? Молчат ничьи Избы – гаснущие свечи, Окна – раны, крыши – гниль, Лишь Утёсов где-то шепчет.

Пробираюсь сквозь ковыль.

И гляжу: изба открыта, Кошка ластится к ногам, У печи стоит корыто, Вдоль стены – большой диван.

Шепелявит невозможно Довоенный патефон, Я шагаю осторожно;

– Где хозяин?

– Тута он!

На меня из загородки Выступает древний дед:

– Ну, поди, пришёл за водкой?

Нету водки! Понял? Нет!

– Нет, я вовсе не за этим, Мимо шёл. А где народ?

– «Где народ»? На лучшем свете, А тебя какой несёт?!

– Да Иванников я Миша, Иль не помнишь, дед Матвей?

– Никогда про вас не слышал, Потолковей разумей!

– У реки изба стояла, А поодаль – скотный двор Вместе с мельницей сначала, А потом пожар их смёл...

– А… Вы, значит, – погорельцы!

Так бы сразу и сказал, Имена-то, что поделать, Я уж плохо помнить стал.

– Значит, ты один горюешь, Стережёшь последний дом?

– Не горюю, а воюю С пьянью всякой да ворьём!

– Кто же тут начальник будет?

– День – начальник, ночь – стукач.

Даже кот, глухой паскуда, Съел последний мой калач, Что недавно почтальонша Востроглазая дала, (Что письмо мне – приглашенье К Дню Победы принесла)...

Вот пойду, концерт покажут В сельсовете...

– Далеко...

Километров шесть, семь даже...

– Что ты ?! Рядом, за рекой!

– «Рядом»? Ну, атлет ты, право!

– Да, здоровье ничего.

– Ну, а дети где?..

– За славой Полетели. Что с того?

Надо им увидеть много, Интересно жизнь прожить.

Здесь-то что? Одна дорога – Слепней бить да грязь месить.

– Знать, Утёсова-то любишь?

– Да, частенько завожу И сижу, как будто в клубе, Да на улицу гляжу.

Там картина постоянна:

Лес, колодец да сарай.

Красота – одна программа, Хоть включай, хоть не включай!

Так мы с дедом говорили Под мурлыканье кота И грустили, и шутили, Да идти пора пришла.

Покидал родные дали С болью в сердце, аж до слез, Так беззвучно умирает Край задумчивых берёз, Все бревенчатые избы, Все резные кружева, Что в стихах зовут Отчизной, И судьбой зовет молва.

Травы гибнут бесполезно, Реки ряскою пестрят, Старый конь глядит болезно На алеющий закат… И кому какое дело, Что истлеет часть души?!

Песнь Утёсова заело...

Эй, Матвеич! Не спеши!..

Городской романс Ты меня ждёшь Терпеливо и нежно В море людской городской суеты.

Вечер похож На лагуну надежды, В каждом прохожем мне видишься ты.

Тянется ввысь, Не спеша, эскалатор.

Хочется мигом к вершине взбежать.

Кружится мысль, Чересчур виновато, Но не позволю словами ей стать.

Ты меня ждёшь Терпеливо и нежно, Держишь в руке незабудок букет.

Ты меня ждёшь, А вокруг безмятежно Тает закат, предвкушая рассвет Исчезающие города Этот дом весьма приличный:

Новый чистый и кирпичный… Но пройдут года – Он рассыплется, растает, Улетит, как птичья стая, Раз и навсегда.

Отчего? Такие судьбы У домов. Они, как люди:

Были и – айда!

А куда? Никто не знает.

Потихоньку исчезают Наши города… Нет почти домов старинных На Басманной и Неглинной:

Город – неофит.

Но и он куда-то канет.

Новый дом старинным станет.

А пока он спит… Песенка советского туриста Вкусный суп из черепахи Приготовили друзья.

И в лесу орали птахи, И орали ты и я.

Веселились без умолку, Жгли огромные костры Комсомольцы, комсомолки И партийные отцы.

И, прибавив вес удельный, Все в палатки улеглись, А один вожак идейный Прошептал: «Вот это жиссь»!

После шума спали птахи И отряд передовой… Только сердце черепахи Билось в мисочке пустой.

Поездка в февраль Два часа до февраля.

Я одна в автобусе.

Так же вертится Земля, Та же синь на глобусе.

Где-то там горит фонарь, Спутникам мигаючи.

Еду я одна... в февраль, Еду припеваючи.

Эй, водитель, не дремли, Время быстро катится.

Ну, попробуй, догони, Может, и попятится, Подождём у трёх дорог, Потолкуем запросто, Запасём надежды впрок И... рванём до августа!

На дорожке лунной старого каньона Промелькнула тенью – и исчезла донна, Донна Марианна, донна из Турина.

Вслед синьор Бартоло спел под мандолину:

«Где была, красотка? Я грустил все годы, Перепел все песни, переждал восходы.

Как же ты жестоко сердце опалила, А потом пропала и навек забыла!».

Вдруг на фоне ночи, на краю обрыва, Появилась донна, улыбнувшись мило, Донна Марианна, донна из Турина, Поманив Бартоло веточкой жасмина.

Ей синьор навстречу ринулся поспешно.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |