WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 69 |

«Дэвид Вебер Флагман в изгнании Предисловие редактора Вы, уважаемые читатели, наверняка заметили самое бросающееся в глаза исправление, из сделанных мною. Переводчики ...»

-- [ Страница 1 ] --

Annotation

Капитан Хонор Харрингтон, лишенная корабля и фактически изгнанная

с Мантикоры, вынуждена заниматься политикой на отдаленной планете

Грейсон. Врожденное чувство долга заставляет ее возглавить местный

космический флот. И вовремя – безопасность планеты, расположенной,

казалось бы, далеко от театра боевых действий, – всего лишь иллюзия…

Дэвид Вебер Флагман

в изгнании

Предисловие редактора

Вы, уважаемые читатели, наверняка заметили самое бросающееся в глаза исправление, из сделанных мною. Переводчики этой замечательной серии переименовали главную героиню в Викторию, а я «вернул» ей собственное имя: Хонор. Проблема в том, что, в отличие от Веры, Надежды и Любви, нет русского имени Честь.

note 1 Хонор превратили в Викторию явно под воздействием первой книги («Космическая станция Василиск»). Да, вполне подходящее имя для той, кто способна буквально вырвать победу. Однако, вопервых, ее боевой путь – не есть цепочка блестящих побед. Будет разное, в том числе и плен. Единственное, что ей никогда не изменит – это Честь. И, во-вторых, большая часть книг серии имеет в названии игру слов, которую, к сожалению, невозможно адекватно передать по-русски и в которой обыгрывается значение имени Хонор.

Д.Г.

Пролог Роджеру Желязны, джентльмену, ученому, рассказчику и другу, которого я знал так недолго Хэмиш Александер, Зеленый адмирал КФМ, тринадцатый граф Белой Гавани, сидел на флагманском мостике Корабля Ее Величества «Королева Кейтрин» и смотрел на экран. Центральное светило системы Найтингейла, звезда класса G3, выглядело как белое яркое пятнышко, а единственная обитаемая планета системы была слишком далеко отсюда, чтобы увидеть ее без увеличения. На экране, отражавшем курс корабля, планету условно обозначал зеленоголубой огонек.

Вражеские корабли, отделявшие «Королеву Кейтрин» от планеты, на экране выглядели сыпью красных точек. Белая Гавань внимательно рассматривал это красное заграждение. Флот Народной Республики Хевен уже несколько часов знал о прибытии мантикорцев, но пока не предпринимал ничего особенного. Хевы просто выстроились между боевой группой Александера и ее целью и двинулись навстречу – так, чтобы перехватить врага глубоко внутри гиперграниц системы. Таким образом, хоть адмирал и получил инициативу, он мало что мог предпринять. Противник знал его цель, находился внутри его курса и мог там оставаться. Хуже того, вражеские корабли держались ровным строем, не пускаясь в ставшие уже привычными неуклюжие маневры. Превосходство сил хевов составляло четыре к трем, и их оптимальное размещение и поведение не позволяло надеяться на какие-то хитрые тактические ходы.

Единственное, во что оставалось верить Александеру – это в качественное превосходство своих кораблей. Если он не мог ни расколоть, ни обойти хевенитов, он готов был встретить их лицом к лицу.

Он снова проверил расстояние, потом связался с командирским мостиком «Королевы Кейтрин».

5/ – Ну что ж, капитан Гольдштейн, можете открывать огонь.

– Есть, милорд,– отчеканил капитан Фредерик Гольдштейн, и из установок правого борта «Королевы Кейтрин» вырвался первый мощный залп.

Одновременно дали залп и остальные корабли Двадцать первой линейной эскадры, и все восемь супердредноутов одновременно задействовали подвески, которые буксировали за кормой. Их примеру последовали дредноуты Восьмой и Семнадцатой эскадр, и три тысячи двести ракет с импеллерными двигателями помчались сквозь пять с половиной миллионов километров вакуума.

Белая Гавань наблюдал за их перемещением на экране и хмурился все сильнее. Начальная фаза была почти классической, прямо из учебника по тактике… и все же он ощущал неясное беспокойство. Ничем конкретным обосновать свои чувства он не мог, но целей было больше, чем ожидалось. Уже несколько месяцев Хевен оборонялся очень неровно. Сила их сопротивления зависела от того, какие пограничные формирования сумели продержаться достаточно долго, чтобы быть переброшенными преградить Мантикоре путь к звезде Тревора. На этот раз подразделение по численности соответствовало полноценной оперативной группе, а уверенные действия не имели ничего общего с тем смятением, которое охватило хевенитских флотоводцев с самого начала войны. Все это вызывало у Александера инстинктивное чувство настороженности, которое засело в нем, как заноза. Именно поэтому он открыл огонь с такого большого расстояния, а не подошел поближе. А теперь Александер заставил себя сидеть спокойно и не дергаться, наблюдая на экране за ответным залпом.

Огонь хевов был слабее, чем поток огня, извергнутый его собственными кораблями, – хевы не располагали подвесками, – но у них было четыре полные боевые эскадры, тридцать два корабля стены, и притом – одни супердредноуты. Хевенитский строй выплюнул в противника тысячу двести ракет и Белая Гавань чуть не 6/ выругался, заметив, что они сосредоточились на восьми кораблях Двадцать первой линейной эскадры.

Смертоносные светлячки помчались навстречу друг другу.

«Королева Кейтрин» вздрогнула выпуская второй залп, потом третий, а потом навстречу волне разрушения, накатывающейся на передовую мантикорскую эскадру, вылетели зеленые точки заградительного огня. Хевенитские ракеты гибли под ударами противоракет, но целей было слишком много. Хевы начинали соображать, что к чему. Их плотный огонь явно был рассчитан на то, чтобы перегрузить оборону Двадцать первой эскадры, – и, несмотря на превосходство мантикорской технологии, некоторые ракеты хевов все равно должны были достичь цели.



Зоны поражения достигли ракеты первого залпа Белой Гавани.

Лазеры последнего рубежа обороны стремительно вращались и выплевывали спрессованный свет, стараясь уничтожить ракеты нападавших на расстоянии как минимум двадцать пять тысяч километров. Но у теории вероятностей нет любимчиков. Белая Гавань распределил свой удар по трем эскадрам, а не одной, но плотность его залпа все равно была выше. Начали взрываться лазерные боеголовки, и мощнейшие пучки рентгеновского излучения устремились к цели… Защитные стены импеллерного клина вздрагивали, смягчая воздействие лучей, но многие пучки все же прорвались внутрь. В стальные корпуса боевых кораблей вонзились раскаленные занозы.

Из пробитых боков гигантских хевенитских кораблей утекала атмосфера, гибли люди, разбивались орудия, а от выбросов энергии при взрывах импеллерных узлов меркли экраны. Но пока ракеты адмирала Александера били по врагу, уцелевшие ракеты первого залпа хевенитов прорвались мимо противоракетных снарядов мантикорцев. Настала очередь лазеров – но Восьмая эскадра в силу своего расположения в общем строю не могла помочь остальным. Вся работа досталась Двадцать первой и Семнадцатой эскадрам, а их лазеров было недостаточно… Зеленые огоньки своих кораблей на экранах начали мигать, обозначая боевые повреждения.

Огонь не прекращался, вокруг Александера царили суета боевых переговоров и гудение сигналов. Он прищурился. Его капитаны и командиры эскадр свое дело знали. Первые залпы нанесли хевенитам серьезные повреждения. Внизу экрана побежали цифры – оценка боевым информационным центром повреждений противника. У хевов повреждений было втрое больше. Пара кораблей пострадала очень серьезно, но они продолжали сражаться.

Одна ракета прорвалась к «Королеве Кейтрин», и корабль вздрогнул. Потом его достали второй раз, и адмиральский экран подернулся рябью, но тотчас выправился. Краем глаза Александер следил за панелью контроля повреждений. Раны «Королевы Кейтрин»

пока невелики, но два боевых строя продолжали сходиться, и расстояние, которое преодолевали яростно мчащиеся ракеты, уменьшалось. Самое опасное было еще впереди.

– А вот и первый, милорд! – воскликнул его начальник штаба, когда искалеченный вражеский супердредноут вывалился из строя, перекатившись днищем импеллерного клина навстречу огню мантикорцев.

– Я вижу, Байрон, – ответил Белая Гавань.

В его ровном голосе, в отличие от капитана Хантера, не было возбуждения. Отход подбитого судна заставил его острее ощутить новый опасный ритм боя. Хотя этот корабль и отошел из-за повреждений, его товарищи держали курс и ракетные установки продолжали вести огонь по приближающемуся противнику.

Александер сжал зубы, осознав, что хевы наконец собрались с силами. Сосредоточенность огня с первой секунды сильно отличалась от беспорядочности прежних битв, и то же самое можно было сказать об их стойкости под огнем противника. Их строй уже должен был распасться на пары и тройки. По ним попадали куда чаще, чем по мантикорцам, и новое доказательство технического превосходства Мантикоры должно было повлиять на боевой дух хевенитов. Но этого не произошло, и любой адмирал, знавший о численном превосходстве флота хевенитов над мантикорским, не мог не испугаться. Хевы знали, что в ракетной перестрелке у Белой Гавани были все преимущества благодаря лучшей электронике и ракетам, но они все равно надвигались, тратя корабли и жизни людей, чтобы сблизиться на дистанцию выстрела энергетических орудий.

Внезапно возле зеленого огонька на экране вспыхнул красный значок критических повреждений. Полдюжины рентгеновских пучков врезались в Корабль Ее Величества «Король Майкл», и Белая Гавань безотчетно вцепился в подлокотники командирского кресла. Клин супердредноута словно задрожал, потом восстановился, и на секунду адмирал подумал – обошлось. А потом корабль внезапно взорвался.

Боевой корабль в восемь с лишним миллионов тонн и с ним шесть тысяч человек экипажа исчезли в ослепительно яркой вспышке плазмы, и кто-то за спиной адмирала ахнул от ужаса.

– Пятнадцать лево на борт, капитан Гольдштейн.

Голос тринадцатого графа Белой Гавани был так же холоден, как его глаза. Гольдштейн подтвердил получение приказа. Их курс теперь уходил в сторону от хевов – не для побега, а просто чтобы сохранить расстояние и использовать преимущество Мантикоры в ракетах, – и Александер сжал губы, увидев, что боевая группа хевенитов повторила его маневр. И не просто повторила: хевы повернули даже круче, хотя это давало ему лучший угол для стрельбы. Теперь еще больше его ракет взрывалось вблизи хевенитских кораблей, посылая рентгеновские пучки в открытые горловины их клиньев. Взорвался первый хевенитский корабль. Расстояние сократилось до четырех миллионов километров, мантикорские корабли все чаще получали повреждения, но то же происходило и с хевенитами. Взорвался еще один вражеский корабль, потом третий. На экране вспыхивали и менялись оценочные выкладки боевого информационного центра, перевес противника сокращался с каждым его уничтоженным орудием, и Александер оскалился, чувствуя, что теперь ситуация складывается в его пользу.

– Десять право, капитан Гольдштейн. Если они хотят подойти, не будем им мешать.

– Есть, милорд. Десять градусов право, – ответил Гольдштейн, и боевая группа Мантикоры перестала удерживать дистанцию.

Перестрелка снова усилилась, но главным образом за счет мантикорских ракет, а хевенитские орудия одно за другим умолкали.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 69 |