WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Прежде чем ответить на вопрос, происходит ли глобализация, хорошо бы понять, чт это такое. Как утверждает один из авторов, исследующих глобальное управление (global ...»

-- [ Страница 1 ] --

Происходит ли «глобализация»?

Владимир Максименко

Прежде чем ответить на вопрос, происходит ли «глобализация», хорошо

бы понять, чт это такое. Как утверждает один из авторов, исследующих

«глобальное управление» (global governance), в дискуссиях на эту тему «за

какофонией слов» («глобализация», «глобальность», «глобализм», «глоба

лофобия» и пр.) «скрыты споры о фундаментальных вещах» 1. Но посколь

ку они скрыты, оценить их «фундаментальность» не так просто.

Тема «глобализации», широко обсуждаемая в политике, науке, средст вах массовой информации, стала, с одной стороны, всепроникающей, а с другой — столь расплывчато трактуемой, что это не может не компроме тировать сам предмет. Чтобы избежать нечеткости, я сначала тезисно из ложу позицию, далее развиваемую в статье.

1. Нельзя сказать что либо внятное о нашем предмете, игнорируя воз действие, оказанное на мир войной 1999 года на Балканах и явной «гло бализацией» Североатлантического союза, особенно с принятием на сес сии НАТО в Вашингтоне новой стратегической концепции блока, ориен тирующей его на расширение за пределы своей сферы ответственности (ранее она была ограничена, согласно уставу организации, территорией государств членов). После Косова мы имеем другой мир, нежели тот, что существовал до 24 марта 1999 года. Недаром в Концепции национальной безопасности Российской Федерации (опубликована в январе 2000 года) тенденция к «глобализации» НАТО посредством ее расширения на Вос ток отнесена к числу основных угроз национальной безопасности нашей страны 2.

2. Термин «глобализация», когда его употребляют, как часто бывает, абстрактно, без указания на объект глобализации, теряет смысл. Пресло вутая «глобализация мира» не только банальность, утверждающая, что мир всемирен и шарообразен, но, увы, еще и мнимая величина, беспредмет ное ничто. Принуждение к работе с такого рода мнимостями обессилива ет ум и обезоруживает современного человека перед лицом угроз, дейст вительно планетарных по своей природе и связанных в первую очередь с глобализацией процессов передачи информации, финансовых рынков и новейших видов оружия массового уничтожения (в том числе появивших ся в ходе революции в военном деле). Все это в полной мере обнаружило себя в последней трети XX столетия.

84 Pro et Contra • Том 4 • № 4 • Осень Происходит ли «глобализация»?

3. Реально идущие процессы планетарного охвата необходимо отли чать от глобализма как идеологии; последняя тоже реальность, но идеаль ного плана. Как и всякая идеология, глобализм — это фальсифицирован ное мировоззрение. Он имеет свои метафизические корни и выступает ныне главным претендентом на всемирную победу в идеологической борьбе с ослабевшими конкурентами.

4. Образ «открытого общества», пропагандируемого Джорджем Соро сом, — характернейший инструмент глобализма. Книжные труды Соро са, фигуры во многих отношениях замечательной, вместе с его деятель ностью финансиста позволяют, принимая также во внимание последние попытки Всемирной торговой организации (ВТО) ускорить «глобализа цию», лучше увидеть связь между идеологическими схемами глобализма, с одной стороны, и практикой глобализации таких ключевых отраслей, как международные финансы и международная торговля, с другой.

Мир после Косова Директор Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ) Адам Ротфельд отмечал, что после распада СССР «победите ли» поставили в повестку дня пересмотр международного правопорядка, ус тановленного еще Вестфальским миром 1648 года и покоившегося три с по ловиной столетия на принципе суверенитета национального государства как главного субъекта международного права 3. С этим замечанием нельзя не со гласиться. Но Ротфельд не привел, как не приводят все, кто сегодня критику ет принцип nation state, достаточно убедительных доводов для столь рево люционного и целенаправленно осуществляемого пересмотра, который спо собен потрясти основы мироустройства.

Вполне очевидно, что основанием к разрушению или подрыву в XXI веке суверенитета nation state — этого фундаментального принципа меж дународного правопорядка — не может служить увеличение числа субъ ектов международного права как гипотетический фактор хаоса (в насто ящее время в ООН входят 188 государств против 51 в 1945 году, и только за 90 е годы в результате расчленения СССР, Югославии и Чехословакии число государств в Европе и Азии увеличилось почти на два десятка). Тео ретически (да и практически) этот процесс обратим. Быстрое нараста ние (с прекращением холодной войны и нарушением паритета СССР— США) угроз международной безопасности стало в 90 е годы поистине повсеместным. В этом контексте пресловутый «геополитический плюра лизм» Збигнева Бжезинского 4 (тем более, когда он становится похож на поддержку извне сепаратистского террора — например, в Чечне — под вывеской борьбы за «национальную независимость») влечет за собой пе реопределение ведущих геостратегических интересов, особенно в восточ ной части суперконтинента (Россия, Китай, Индия и др.).

Владимир Максименко Точно так же не может служить основанием для дестабилизирующего упразднения (или подрыва) национально государственных суверените тов возникновение международных финансовых организаций или мно жества транснациональных корпораций с их влиянием на хозяйственную деятельность в мире. Это относится и к бурно разраставшимся в послед нее время неправительственным организациям.



В интервью «Независимой газете» Ротфельд заявил: «Сегодня мы по дошли к такому рубежу, когда... вмешательство во внутренние дела станет допустимым»; при этом он сослался на ситуацию в Руанде и Бурунди, но в тот момент перед глазами стоял уже другой пример, более близкий евро пейцу. Днем раньше опубликования интервью, 24 марта 1999 года, НАТО приступила в обход международного права к бомбардировкам суверен ной Югославии. Это стало наиболее вопиющим примером (если учесть число жертв, произведенные разрушения, использование натовцами кас сетных бомб, боеприпасов с урановой начинкой и т. п.) «вмешательства во внутренние дела», рекомендуемого Ротфельдом и другими как «допус тимое».

Но главное — не в отдельном (пусть даже исключительно важном и трагическом) случае нападения Североатлантического союза на Югосла вию, а в том, какие последствия для всех национальных государств (вклю чая США и остальные государства члены НАТО), а также для международ ного правопорядка на планете может повлечь столь вызывающая замена принципа невмешательства во внутренние дела государств на противо положный ему принцип вмешательства.

Трезвые и взвешенные суждения на этот счет уже были высказаны и в России, и в Европе, и в США. В целом нельзя не согласиться с замечанием Алексея Богатурова (см. его статью в этом номере), что Косово символи зирует переворот в международных отношениях: «рядом с прежней сис темой мироуправления» была выстроена «вертикаль» принятия решений «семеркой» и НАТО. Не прав он только, называя этот переворот бескров ным: в 90 е годы сербы и другие балканские народы заплатили за него своей кровью в полной мере. Было бы уместно также поставить вопрос, насколько прочна упомянутая вертикаль и больше ли преуспеют ее кон структоры, чем строители Вавилонской башни… Точное наблюдение сделал российский политолог Михаил Ильин, уви девший в нападении НАТО на Югославию «самоубийственное разруше ние Западом вполне устоявшихся за последние четыре столетия принци пов Pax Europeana». Говоря об агрессии НАТО на Балканах (а это, если исходить из не отмененных пока норм действующего международного права, — полномасштабная агрессия в классическом виде), Ильин спра ведливо расценивает такие действия Североатлантического союза как наносящие «невосполнимый ущерб самом принципу суверенитета» и за тем с полным основанием добавляет: «Суверенитет стал тем инструмен том, который позволил государствам взаимно признать монопольные права друг друга на использование принуждающего насилия в пределах своих территорий. Без этого принципа немыслимо было бы образование в этих государствах гражданского общества как зоны ненасилия... Без это го принципа невозможно было бы развить структуры международного права» 5.

Есть по меньшей мере три исторические вехи, помогающие понять, чем мир после Косова, в котором мы теперь живем, отличен от того мира, который с ракетно бомбовыми ударами НАТО по Югославии канул в про шлое. Вот эти точки отсчета:

• уже упомянутый Вестфальский мир 1648 года;

• Ялтинская конференция 1945 года, принявшая Декларацию об осво божденной Европе и итоговый документ «Единство в организации мира, как и в ведении войны»;

• хронологический рубеж 1989—1991 годов, обозначенный падением Берлинской стены, синхронными переворотами/революциями в Вос точной Европе и крахом сверхдержавного могущества в Евразии вслед за расчленением территории исторической России/СССР на 15 час тей. Что касается мира, который возник на данном рубеже, он, как сей час уже вполне ясно, был промежуточным в своих основных геополи тических очертаниях; поэтому у него и не было иного названия, кро ме post cold war world — мир, появившийся после окончания холод ной войны.

Перемена, порожденная войной на Балканах и происходящим оттор жением от Югославии исторического сербского края Косово и Метохия (в нарушение резолюции Совета Безопасности ООН № 1244, но при этом под флагом администрации ООН), носит эпохальный, а не конъюнктур ный характер. Именно так и охарактеризовал ее в декабре 1999 года ми нистр обороны РФ Игорь Сергеев: «С военно политической точки зрения эта война ознаменовала собой, по существу, начало новой эпохи не толь ко в военной, но и во всеобщей истории (курсив мой. — В.М.)». Это эпоха «открытого военно силового диктата США по отношению к другим стра нам» 6.

Наступившую эпоху можно, конечно, определить и по другому. Но вряд ли можно уйти от вопросов:

• что все же представляет собой (не в идеологических образах, а в ре альности общественных отношений) мир после Косова?

• что несет для «планеты людей» и для каждой из ее составляющих про ектируемая замена принципа невмешательства в дела суверенных го сударств на принцип вмешательства под лозунгом «глобального управ ления»?

Владимир Максименко Мир с полуразрушенным и деградирующим международным правопо рядком, контуры которого все яснее проступают после войны на Балка нах, — это мир, формируемый силой, которая ссылается на «волю миро вого сообщества».

Но «мировое сообщество» — это фантом, мнимость, и таковыми его делают как упадок ООН в качестве инструмента международной безопас ности, так и продолжающееся много лет расширение (а не сокращение) разрыва между условиями экономического воспроизводства в разных странах мира. Согласно международной статистике доля 20 проц. бедней шего населения планеты в общемировом доходе уменьшилась с 2,3 проц.

в 1960 м до 1,4 в 1991 м и до 1,1 процента в 1994 году. Соответственно возрос разрыв между доходами 20 проц. самых богатых и 20 процентов самых бедных жителей планеты. Если в 1960 м это соотношение было 30:1, в 1990 м — 61:1, то в 1994 году оно составило уже 78:1 7 (обращает на себя внимание не только абсолютная цифра разрыва, но и величина ус корения, с каким расходятся края раскалывающей мир пропасти). Неко торые экономисты, опираясь на эти данные, говорят о «необратимом уве личении разрыва» 8. Аргументы в пользу такого утверждения понятны: пре успевающие страны удерживают интеллектуальную ренту, возника ющую при внедрении инноваций, и «извлекают монопольную сверхпри быль, которую используют для финансирования новых разработок, постоянно наращивая свои конкурентные преимущества» и вынуждая всех прочих «к неэквивалентному экономическому обмену» 9.



Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |