WWW.KNIGI.KONFLIB.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 
<< HOME
Научная библиотека
CONTACTS

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 92 |

«Россинская Е.Р., Галяшина Е.И. Настольная книга судьи: судебная экспертиза. - Проспект, 2010 г. Содержание: Глава I. Теоретические аспекты экспертной деятельности 1.1. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Привлечение специалиста, помимо случаев, прямо указанных в законе, - это право, но не обязанность следователя, дознавателя, лица, рассматривающего дело об административном правонарушении, судьи. Однако, даже обладая необходимыми специальными знаниями, вышеуказанные субъекты не вправе производить экспертизу, хотя их специальные знания в определенной степени могут совпадать со специальными знаниями эксперта. Как верно отмечает Ю.К. Орлов, "критерий разграничения компетенции следователя и эксперта не в характере специальных познаний, а в процессуальной форме их использования"*(19).

Нельзя согласиться и с тезисом Т.В. Аверьяновой, утверждающей, что незнание следователями, судьями, дознавателями в необходимых пределах определенных отраслей права - это проблема правоприменителя, а попытки решить ее означают переложить на эксперта бремя доказывания*(20). Ту же мысль, но в значительно более резкой форме высказывает В.Ф. Статкус, который почему-то все современное законодательство отождествляет с Уголовным кодексом РФ. Более того, на основании нашего утверждения, что в практике Конституционного Суда РФ часто назначаются юридические экспертизы, которые выполняют доктора и кандидаты юридических наук, он называет всех остальных юристов, не обладающих энциклопедическими знаниями, "юристами второго сорта"*(21).

Но к помощи специалистов в области различных отраслей права прибегают как раз наиболее квалифицированные и опытные следователи и судьи, которые глубоко понимают сложность современных правовых коллизий. Этот вывод подтверждается анализом следственной и судебной практики. Так, например, в Северо-Западном федеральном округе получила распространение практика привлечения юристов, специализирующихся в различных отраслях права, для проведения исследований и дачи заключений с использованием их специальных знаний при расследовании и судебном рассмотрении наиболее сложных уголовных дел, что позволяет объективизировать процесс доказывания и предотвратить "разваливание" уголовных дел*(22).

О допустимости юридических экспертиз в Конституционном Суде РФ пишет и Ю.Г. Корухов, но он без достаточной, по нашему мнению, аргументации указывает, что такие экспертизы возможны только в Конституционном Суде РФ*(23). С этой позицией солидарна и Т.В. Аверьянова, которая указывает, что природа правовых экспертиз в сфере уголовного и конституционного производства различна и их не следует смешивать*(24). Поскольку Т.В. Аверьянова в этой же работе постоянно подчеркивает единую природу всех судебных экспертиз, неясно, что именно она имеет в виду, говоря о различной природе правовых экспертиз. Заметим, что косвенно ею признаются трудности, которые испытывает следователь из-за наличия в УК РФ многих бланкетных диспозиций.

Представляется, что негативное восприятие идеи юридических или правовых экспертиз, трудности с разработкой этой новации связаны в первую очередь с неверным пониманием задач этих экспертиз многими судьями, следователями, адвокатами, самими экспертами. Мы также сталкивались с этой проблемой, фактически реанимирующей теорию эксперта - научного судьи. Но отстаивание возможности назначения правовых экспертиз вовсе не означает освобождение следователя и суда от необходимости принимать какие бы то ни было решения без помощи сведущих лиц, хотя в последние годы явно прослеживается тенденция ставить на разрешение эксперта вопросы, далеко выходящие за пределы его компетенции или вопросы, для ответов на которые вообще не требуется проведения исследований с применением специальных знаний.

Резко негативное отношение к рассматриваемой проблеме постепенно уступает место более сдержанному подходу. Т.В. Аверьянова в конце концов признает, что интересным является предложение Ю.К. Орлова, согласно которому "предметом правовой (юридической) экспертизы, если таковая будет признана, может быть только вопрос о том, какие закон и подзаконные акты подлежат применению в данном деле"*(25). Правда, здесь же она делает оговорку, что данную проблему можно решить получением консультации по правовым вопросам*(26).

С последним мы никак не можем согласиться, поскольку сущность судебной экспертизы (а юридические экспертизы, безусловно, должны быть судебными) состоит в исследовании по заданию следователя, дознавателя, суда, лица или органа, осуществляющего производство по делу об административном правонарушении, сведущим лицом - экспертом - предоставляемых в его распоряжение объектов с целью установления фактических данных, имеющих значение для правильного разрешения дела. Заключение судебного эксперта представляет собой результат исследования и не может быть подменено никаким другим доказательством, даже консультацией специалиста. Для разрешения вопросов экспертизы необходимо применить целый ряд частно-научных методов, таких как, например, логико-семантические и логикоструктурные методы анализа, структурно-функциональный анализ, метод сравнительно-правового анализа, конкретно-социологические методы, метод экспертных оценок и др. Очевидно, что следователь или судья не может владеть этими методами в полном объеме. Проводя исследование, основанное на применении специальных знаний, с использованием указанных выше методов эксперт, как справедливо замечает Т.В. Сахнова, не объясняет уже имеющийся факт, а добывает новый и дает ему профессиональную оценку, которая и составляет содержание судебного доказательства - заключения эксперта*(27).

Однако в полномочия эксперта не входит оценка доказательств по делу, являющаяся прерогативой следствия и суда.



Для того чтобы юридические (правовые) экспертизы не назначались с целью переложить на судебных экспертов решение задач, относящихся к компетенции следствия и суда, необходима глубокая проработка их предмета, задач, объектов, методов и методик. На это указывает и Ю.К. Орлов, который отмечает, что "встает проблема четкого определения правовой экспертизы (хотя бы для правильной постановки проблемы)". Далее он предлагает разграничить "правовую экспертизу и другие формы применения правовых знаний, имеющих с ней общие черты, но не являющихся таковой"*(28).

К таким формам он относит экспертизы технических или иных специальных норм, например правил бухгалтерского учета, строительных правил, и указывает, что, поскольку такая экспертиза требует не только (и не столько) правовых, сколько иных специальных знаний, необходимо четко отграничивать ее от "чисто" правовой (юридической) экспертизы, которая никаких иных, кроме правовых знаний, не требует*(29).

Подчеркнем, что правовые знания Ю.К. Орлов относит к специальным. Но уместно будет задаться вопросами, что имеется в виду под чисто правовыми знаниями и как можно реально отделить, например, в Правилах дорожного движения чисто правовую и техническую составляющие? Думается, что внести разграничения, предлагаемые Ю.К. Орловым, во многих случаях будет весьма сложно.

Что касается экспертиз, связанных с отнесением объекта "к предмету преступления - к категории оружия, наркотиков и т.п."*(30), здесь мы полностью согласны с позицией Ю.К. Орлова - такие экспертизы не являются юридическими.

Вообще знание и использование экспертами в судебно-экспертной деятельности норм права совсем не означает, что экспертиза относится к правовой, как полагают некоторые юристы.

Как нам представляется, назрела необходимость обособления и систематизации судебных экспертиз, посвященных исследованию нормативных актов и обоснованности издания на их базе правоприменительных актов. Такие экспертизы предлагается именовать судебно-нормативными*(31). Их предметом являются фактические данные (обстоятельства дела), устанавливаемые в гражданском, административном, уголовном и конституционном судопроизводстве путем исследования с использованием специальных знаний нормативных и нормативно-технических актов.

Подобные судебные экспертизы уже давно производятся при решении вопросов о соблюдении правил пожарной безопасности, дорожного движения, ведения бухгалтерского учета и отчетности, строительных норм и правил и др.

Введение понятия судебно-нормативной экспертизы в рамках существующих родов судебных экспертиз позволяет четко определить круг специальных знаний и направления подготовки и повышения квалификации экспертов, исключить постановку перед экспертами вопросов, связанных с оценкой действий конкретных лиц и вопросов, не требующих для их разрешения специальных знаний, выработать единый подход к подобным экспертным исследованиям и сформулировать предмет и задачи новых родов судебных экспертиз, производство которых необходимо и уже имеет место без соответствующей теоретической и методической базы. Это, например, нормативноналоговые, нормативно-экологические, нормативно-землеустроительные экспертизы, нормативные экспертизы, связанные с приватизацией, и многие другие. Разработка концепции судебно-нормативных экспертиз весьма актуальна и для решения проблем производства сложных комплексных экспертиз, связанных с исследованием соответствия существующим нормам и правилам действий лиц в чрезвычайных условиях (действия пожарных, спасателей, воинских подразделений и проч.).

Среди основных задач, разрешаемых судебными экспертизами по характеру основных целей экспертного исследования, можно выделить идентификационные задачи, направленные на отождествление объекта по его отображениям (в частном случае - следам). При решении идентификационных задач в объектах идентифицируемом (отождествляемом) и идентифицирующем (с помощью которого производится отождествление) выявляются общие (групповые) и частные признаки, производится их сопоставление, и на основе совпадения совокупности частных признаков устанавливается индивидуально-конкретное тождество.

Если для индивидуализации частных признаков оказывается недостаточно, то решение идентификационной задачи завершается установлением групповой принадлежности объекта, т.е. установлением принадлежности объекта к некоторому множеству (группе) однородных объектов, осуществляемым на основе изучения свойственных всем объектам данной группы общих признаков. Определение групповой принадлежности является первоначальным этапом всякого идентификационного исследования. Определив совпадение общих признаков, переходят к частным. Однако далеко не всегда индивидуальная идентификация возможна. Если нет достаточной совокупности частных признаков, приходится ограничиться установлением групповой принадлежности (например, констатировать, что убийство совершено одним из пяти ножей). Чем больше число исследуемых признаков, тем меньше количество однородных объектов, составляющих группу.

Разновидностью установления групповой принадлежности является определение единого источника происхождения объектов. Например, бумага, на которой напечатаны поддельные денежные знаки, и бумага, изъятая при обыске у подозреваемого, изготовлена на одном и том же целлюлозно-бумажном комбинате;

пуговица, обнаруженная на месте убийства, и пуговицы, оставшиеся на пиджаке подозреваемого, принадлежат к одной партии. Признаки могут определять состав и структуру вещества или материала, отражать технологию производства или условия хранения объектов и т.п.

Идентификационные задачи формулируются в виде вопросов о тождестве конкретных объектов (например, установление лица, исполнившего документ, по почерку или установление, данным ли орудием взломан замок), о принадлежности объектов к конкретной группе (например, повреждение нанесено одним из четырех ножей), об установлении единого источника происхождения объектов (например, установление фабрики изготовителя и принадлежности к определенной партии бумаги, на которой напечатаны поддельные денежные билеты); о принадлежности объекта к единому целому, единой массе (например, принадлежность осколка разбитого стекла, обнаруженного на месте дорожно-транспортного происшествия, фарному рассеивателю данного автотранспортного средства); об изготовлении (выполнении) нескольких объектов одним и тем же лицом.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 92 |